Один в поле клоун

Вероятно, там расположен запасной выход или черный ход. Но и на этих камерах разглядеть лицо угонщика не удалось. Ближе к шести утра пришла на работу горничная и направилась к запасному выходу. Больше никто в дом не входил и не выходил. В районе семи с главного входа вышел Суханов и направился к парковке. Было видно, как он хаотично озирается во все стороны. Вот он достал мобильный телефон, набрал чей-то номер и, эмоционально жестикулируя, начал кричать что-то своему собеседнику. Выражение лица не оставляло никаких сомнений, что разговор ведется на повышенных тонах.

– Камеры без звука? – спросил Макс.

– Да, нам не нужны проблемы. Мало ли кто и что обсуждает. Знаете, какие тут люди живут? – с придыханием спросил охранник.

Вопрос явно был риторическим, поэтому ни я, ни Макс не стали на него отвечать.

– А к вам следователь уже приходил? – спросила я.

– Не, – по-детски ответил охранник.

– Не говорите, что мы здесь были, – попросила я.

– Кто платит, тот и правит балом.

Не узнав ничего путного, мы распрощались с охранником и сели в машину.

– Может, прокатимся к лесу? Вдруг обнаружим дорогу, по которой ехал автомобиль? – предложила я.

– Бессмысленно, – резонно ответил Максим. – Максимум выедем к трассе.

Глава 8

Мое отсутствие не осталось незамеченным. Стоило переступить порог дома, как ко мне кинулась Ксюта.

– Тебя Смирнов искал, – обрадовала она.

– Что он хотел?

– Да в целом ничего, однако ехидно процедил, что ты неспроста куда-то рванула.

– Следователь недоделанный, – прошипела я.

Ксюта никак не отреагировала на мою реплику. Она немигающим взглядом смотрела в окно. По выражению ее лица было понятно, что мысли ее далеки от радужных. Я поспешила перевести тему:

– А где дети?

– С Галиной Андреевной.

– Кто это? – нахмурилась я.

– Мама Суханова, – пояснила Ксюша. – Я к ним заходила. Приятная женщина, дети от нее в восторге.

– Что-то я не припомню, чтобы видела ее, – машинально почесала я нос.

– Она не любит подобные мероприятия. Чувствует себя не в своей тарелке из-за сочувствующих взглядов, – тяжело вздохнула Ксюта.

– При чем тут сочувствие?

– Она инвалид, передвигается на инвалидной коляске, но совершенно не чувствует себя ущербной. Поэтому ее и раздражают люди, которые думают, что если человек не может ходить, то жизнь на этом заканчивается.