Миражи Предзеркалья. Роман-мистерия. О лабиринтах и минотаврах плоти, разума и души

Но ни рядом, ни где ещё не удалось нащупать истинного выхода.

Это – хаос. В хаос чёрный

Нас влечёт, как в срыв, стезя

Спорим мы иль мы покорны,

Нам сойти с пути нельзя!

    В. Брюсов. Лик медузы

***

Встреча с Агуарой принесла скорые плоды.

Деформация пришла и ушла, напугав лишь Джино.

А Перископ заработал как никогда. Тем не менее, кроме как у Агуары, радости это не вызвало. Интересно: Пан повёл себя надменно, строит издевательские мины, задирает спутников, пару раз ущипнул за мягкие места Джину.

Шхуну выбросило в четырёхмерность. Да так, что заскрежетали все переборки, заскрипели палубные снасти. Мозг «Ареты» занялся вычислением координат места всплытия.

Экипаж собрался в рубке. Стало тесно и душно. Не обрадовало и сообщение Путевого Шара:

– Друзья мои! Не исключено, что мы дома. Почти. Отдыхайте, развлекайтесь. Всё равно вы бесполезны.

Родная Галактика выглядит неузнаваемо. Ракурс непривычный. Надо научиться делать мысленную объёмную модель Млечного Пути. Неуважение Шара настораживает.

Похмельный Агуара понёс околесицу. Радость пытается скрыть, что ли?

– По какой причине поблекли, странники? Не верите в спасение? В совместимость с собой иных миров разочаровались?

Полупьяные глаза сверкают близостью торжества.

Неужели его так скрутила длань Пустоты?

Между тем Путевой Шар справился с арифметикой, и Перископ представил увеличенный кусочек галактического объёма. С Земли мы проецировались на созвездие Скорпиона; указатель целился в центр Галактики.

– Штурман!

– Я, капитан! – он отозвался бодро и весело.

– Ты как думаешь, мы расстались с Пустотой?

– Как можно расстаться с самим собой, капитан Алекс!

Ах ты, Пан большой, Пан хитроумный! Я перевёл взгляд на копию «Ареты». Подарок из Пустоты вынырнул вместе с нами, обезьянки чувствуют себя вполне комфортно.

– Но мы в своей Галактике, – успокоил Агуара и присоединился к остальным, прикипевшим к экрану.

Догадка моя перерастала в уверенность. Что и прочитал каким-то образом на моём лице Агуара. И жёстким тоном сказал:

– Китайскому художнику полагалось рисовать так, чтобы «на пространстве размером с палец за далью открывалась новая даль». Ты способен так рисовать, капитан?

Пылающий взгляд нацелился мне в переносицу. В носу засвербело, потянуло к чиханию. Белый Йог приблизился к Пану и принял боевую стойку.