Миражи Предзеркалья. Роман-мистерия. О лабиринтах и минотаврах плоти, разума и души

Экран переключил картинку и Агуара убедился: да, Илона! Чудеснейшее спасение! Он успеет с ней поговорить до пробуждения капитана. Удостовериться не помешает. Тот же Андрий – усатый запорожец, способный только горилку хлестать. Так Агуара думал. А оказалось – сертификат… Раньше надо было его раскрутить!

Шхуна мягко покачивается. Имитируется лёгкая волна. Для комфорта, видимо. Увлечённый процедурой акклиматизации, Агуара не заметил появления Андрия. Посвящённый достаточно быстро разобрался в деталях происходящего.

– Принял решение сам? Без капитана?

Неожиданности в вопросе нет. Андрий наверняка осведомлён об истории с Илоной. И Агуара кратко обосновал решение на всплытие именно здесь и сейчас. Андрий то ли улыбнулся, то ли усмехнулся:

– Хоть на час, но император? А знаешь, что было символами императорской власти в древней Японии? Нет? Меч, яшма, и зеркало. Зеркало! Зеркало, Агуара… Зеркало властителя хранилось в его дворце. В зале Придворных Дам.

Глаза Андрия изучают лицо Агуары. Несколько секунд молчания и новый вопрос:

– Где твоё священное зеркало, Агуара-Тунпа?

Поведение Андрия и вопросы соответствуют рангу Посвящённого. Агуара заколебался. Приготовления в грузовом отсеке завершились, вот-вот Илона окажется в жилом секторе. Беседовать придётся втроём; после зондирования Илоны Агуара даст команду подчиниться притяжению Антареса. Арета обязана вначале завершить операцию по приёму нового пассажира.

Но пошло не так! Вначале изогнулись волнами стены, следом заколебался пол. Путевой Шар обрёл форму многогранника. Деформация, обусловленная неслучайной флуктуацией вакуума. О контроле над Аретой нет и речи. Агуара, игнорируя регламент, попытался направить шхуну на Антарес, но получил в ответ лишь откровенную усмешку Андрия.

Арета проваливалась обратно, в Пустоту.

***

«Чувство берётся неведомо откуда и теряется в недостижимых глубинах, умертвляет живое и оживляет мёртвое; когда же живой не ведает смерти, а мёртвый не возвращается вновь к жизни, нет здесь подлинного чувства».

    Тан Сян Цзу (16 —17 вв. Китай)

Время пустых блужданий принесло плоды. Да, нет, нет ничего в мирах пустого и бесцельного.

Я узнал много больше, чем имел ранее. А всё равно, могу судить лишь кое о чём, и приблизительно.

Агуара, Андрий… Оба не те, кем казались. Арета и я обрели двустороннюю постоянную связь.