Оперативный отряд. Книга вторая. Империя-Амаравелла

Надеюсь… Но я не могу оградить его от неприятностей! Не получается!

Я почти выкрикнул последние фразы. Атхар улыбнулся. Чему? На столе редкие в нашем меню салаты, жаркое из птицы. Мы к ним и не притронулись. Новый вопрос, уже полегче:

– Где вы с ним сейчас? По его времени.

– Ему четырнадцать. Восьмилетку закончил. Школа ближе других к дому, вот его туда и определили. Система образования несовершенна. Несмотря на частые болезни, он мог пройти эти восемь лет вдвое быстрее. Но таланты, одаренность никому не нужны.

Перспектив не вижу. Переместить его поближе к столице? Или в сам Славин?

Я вспомнил свою первую реакцию на вторую «звездочку». Нет, Система не ошиблась. Но кто роется в ее памяти? Атхар переложил в мою тарелку что-то из закусок и негромко сказал:

– Не уверен… Нет, не стоит. Наше вмешательство не должно быть чрезмерно активным. Не мы хозяева судьбы. Да и место совсем не из худших…

На стене, ставшей экраном, проявились символы земных Империй. Некоторые вижу впервые. Атхар повел рукой.

Приблизилась алая пентаграмма, заполнила стену и сменилась картой Уруббо—Ассийского Альянса. Странная карта, впервые вижу. Необычная раскраска имперских регионов, контрастирующая с цветами приграничных государств. Самое загадочное, – прерывистая ярко-зеленая линия, пересекающая территорию Империи, уходящая на юг Священного полуострова. А начинается зеленый пунктир в Нижне-Румске. Что это?

Атхар чуть шевельнул рукой. Нижне-Румск, вид сверху. Да, место красивое, согласен. Полные жизни сопки, рассеченные бирюзовой лентой реки, чистый воздух.

Тишина, спокойствие… Трубы завода не в счет, – они не загрязняют атмосферу, природа легко справляется. Простому человеку, не «звездочке», здесь чуть ли не рай. Город небольшой, и в этом преимущество.

Конечно, мы не хозяева ничьей судьбы. Атхар о Высшей Воле… Отряд о ней знает не больше, чем люди Внизу. А там, – путаница. В Крайнестане пока ни одного храма, ни одной конфессии. В семьях религиозная пустота. Наверное, это и есть хаос, выдаваемый за внутреннюю свободу.

Атхар вновь заставил напрячься.

– Мы почти наблюдатели, Наир. Вспомни Графа…

Он тоже сопоставил? Мне не показалось? И я сказал, стараясь передать точнее свое почти убеждение:

– Внешне… Биографии трудно сравнивать, велико социальное различие. Но внутри… Тут без дневников Графа никак. Общее, да? Вот, – неприятие окружающего мира…

Атхар добавил в мою тарелку еще… Я положил в рот и невольно чмокнул от удовольствия.