Тайна Тавантин-Суйю. Научно-фантастический роман-предостережение

Небо за верхушками пихт, окруживших поляну, разгоралось алым кострищем, словно кто-то громадный и невидимый готовит себе торжественное пиршество. Такая небесная печь способна поджарить всё человечество.

– Ты по-прежнему любишь цитировать древних авторов, Гилл. Наверное, это хорошо, что привычки не меняются.

– Страсть к постоянной смене привычек тоже привычка, – усмехнулся я, – Зачем интерпретировать источники, если в них сохраняется дух жизни, настроение людей и ещё что-то… То, что Илларион называет скрытой энергией времени.

Она не поняла, что передал император-Инка своему наследнику. Мало кто из нашего мира поймёт. Наверное, Вайна-Капак обладал родовой мудростью. А нам её сильно недостаёт. Я расставил прямо на траве тарелочки, самодельной деревянной ложкой помешал содержимое обеих кастрюлек, дымящих забытым жаром семейных трапез. Элисса втянула аромат хищно затрепетавшими ноздрями.

«Нет, всё-таки она тигрица! И не случайно зверь бросился на неё.

Ведь тигры никогда не нападают на людей. Конкуренция в джунглях!»

– Вера Инков не всегда была твёрдой и устойчивой. Это у нас – выбрали триста лет назад кумирами Геракла и Афродиту, и не меняем привязанностей. Вниз не опускаемся, но и вверх подняться желания нет.

– Куда уж выше? – удивилась Элисса, – Разве Алкид и Астарта – не вершины человеческого естества? Гилл, ты всегда был склонен подвергать сомнению устои. Тебе не стать консулом.

– Консулом, президентом… Зачем? Копировать Теламона или Сиама? А что касается устоев… Давай вначале подкрепимся. До утра времени хватит, разберёмся хоть в чём-то.

Рукотворно-фабричное мясо имеет приличный запах, но мой язык на него не реагирует. Как и язык Дымка. Только варево из кореньев и трав, созревших в лучах радиоактивного распада последней войны, придаёт искусственному протеину вкус истинной пищи. Рафинированная, всесторонне просчитанная и взвешенная диета сограждан надоела, особенно Дымку.

Но ни зайчиков, ни рябчиков в Тигрином урочище не водится, Дым это выяснил в первый наш приезд. И мои арбалеты до сего дня были бесполезными игрушками.

Элисса набросилась на еду проголодавшейся дикой кошкой. Я оглянулся на тихо страдающего Дымка и мой аппетит развеялся, как лёгкое тепло нашего глиняного очага. На его месте проклюнулся ядовитый росток раздражения.