Ошибка Фаэтона. Книга вторая. Звездная кара

Необходимо срочное закрытое заседание Планетарного правительства и Комитета Пятнадцати. Мнение каждого по предложенной сегодня программе будет учтено…

* * *

ЗЕМЛЯ.

ТАТАРСКИЙ ПРОЛИВ. ЗАЛИВ СЧАСТЬЯ

Прибрежный песок отчаянно боролся с агрессивной пеной. Тёмная мокрая полоса шипела взаимной ненавистью суши и воды. Небо нависло над людьми сверкающей громадой грязно-серого равнодушного лазурита.

Арни щурил глаза, стараясь не смотреть на маленького невзрачного человечишку.

Волей Комитета Пятнадцати и стоящего за ним ренегата-дирижёра Эрланга-Лерана человечишка пользуется теми же полномочиями, что и он, фаэт. Он, бывший вторым лицом в Шамбале… Нет, земной спектакль требует замены сценария!

Арсений Кусик, сорокалетний гиляк из приамурского посёлка Орель-Чля, умел щуриться не хуже золотоглазого полубога. Что было нетрудно, так как Арсения тому научила суровая внешняя жизнь, а не кипение внутренних чувств, раздирающих душу и сердце.

Кусик никак не признавал божественности фаэта Арни и, пожалуй, держал того в ранге пониже духов озера Орель. Коричневое обветренное лицо, обрамлённое волосом, похожим на пережжённую толстую проволоку, говорило об озабоченности исключительно делом. Что вполне соответствовало положению уполномоченного Комитета Пятнадцати по региону.

– Директор Арни волнуется напрасно, – сказал Кусик с хитрой улыбкой, раскуривая сырую сигарету «Прима» без фильтра; «Прима» в последний месяц стала всемирно модной, чем Арсений гордился, – Люди Земли работают надёжно.

Как и Арни, он смотрел на полосу жемчужного тумана, закрывшую восточную линию горизонта. Повышенное внимание Комиссии Возрождения в лице её директора к северному дальневосточью Арсения Кусика очень настораживало. Древнее чутьё рыбака-охотника, не забывшего таёжные тропы и бакены Амгуни, говорит: где-то рядом что-то не так! Не так стало после явления фаэта! Иначе говоря, жди, Арсений, или свежей песчаной отмели за ближним речным поворотом, или броска рыси сзади сверху.

…С фаэтами никогда не поймёшь, откуда ветер. Они как старые памятники, – красивые да холодные. Вот их вождь – тот другое дело. Арсений однажды встречался с Эрлангом. На всю жизнь впечатление. Эрланг – не памятник, не идол. Он не меньше живой, чем земляне. Земляне – люди Земли… Хорошее, тёплое слово.