Ошибка Фаэтона. Книга вторая. Звездная кара

Разве можно отобразить вечность в преходящем? Утвердим временную эмблему новой Земли.

«Кто это сказал? – Игорь Всеволодович почувствовал, что устаёт, – Я перестаю соответствовать должности…»

А Майлс уже поднял над головой кусок картона, с рисунком.

…Шар Земли без континентов, всего десяток островов. По четырём сторонам света к земному шару примыкают четыре фигурки. На севере дракон, на юге дельфин; слева фаэт, справа землянин.

Герб нового земного сообщества…

А Демьян Прохоров загонял начальника в новый тупик:

– А как дела с созданием новой логики мира?

Ответила Юлия Данн:

– Основные структурные единицы сформулированы.

Демьян мимикой изобразил высшее удовлетворение.

Игорь Всеволодович не удержался от улыбки: «Старая человеческая догадка… Кажется, звучала она так: структура языка определяет структуру мышления и способ познания внешнего мира. Скажем, если нет в языке понятия «Красное», то радуга видится шестицветной».

Роберт Клуни выражался книжно, и, по-видимому, на том же уровне он и размышлял:

– На текущий момент как земляне, так и фаэты имеют дело всего лишь со сторонами-гранями Майи, с отражениями отражений. Искажения, в том числе определяемые пси-эффектами, не учитываются. Отсутствует единая картина мира, и мы творим хаос, а не упорядоченный мир…

«Вот так, Игорь! Язык человека творит человеческий мир… Всё начинается от слова. Они ставят задачу: объективировать внутреннюю и внешнюю речь».

«Именно! Я думал над этим во время затворничества в Шамбале. Очистить язык, освободиться от иллюзорных реальностей… На первых порах ограничить смысл понятий. Вначале – ключевых, затем – наиболее распространённых. В компьютерной реальности новый язык они уже создали? И, видимо, он готов к экспансии за пределы интернетовских гиперпространственных баз существования».

«Ты заговорил как Роберт. Надеюсь, они понимают, что широкое внедрение новой речевой реальности возможно после победы.

«О нет! Если бы они не смотрели на длинный шаг вперёд, то не поставили бы проблему. На то у нас Комитет Пятнадцати, а не совет старцев, цепляющихся за привычное».

Юлия Данн отвечала на чей-то вопрос:

– Поэзия? Новая поэзия придёт после, когда язык оживёт. Пушкин с Бёрнсом будут иметь не худшие переводы. А кому понадобится, – те прочтут их на древних наречиях.