Ошибка Фаэтона. Книга первая. Цитадель

Просто я подумал, что если лотос и золотой дождь связаны, то до этой тайны может кто-то добраться… Ну да хорошо!

– Прости, Барт. Я простой рыбак, и цепляюсь за настоящее. Особенно, когда оно такое… Видеть завтрашний день мне не дано. А прошлое… Оно, я думаю, удел тех, кого среди нас нет…

Они помолчали минуту, снимая возникшую вдруг неловкость.

– Допьём это? – спросил Барт, – Больше мне нельзя, утром за руль. Все годы хочу только, чтобы жить без оглядки на вчера или завтра! И, – никак…

Они расправились с бутылкой и целеустремлённо, в молчании занялись закусками.

Вбежал Леран с газетой в руках.

– Барт, что ты об том знаешь? – глаза его искрились, сияли золотом и внутренним жаром, – Тут пишут о лотосовом городе в горах. До Гималаев далеко?

Барт украдкой бросил взгляд на Ирвина и заметил, как тот дрогнул, – неслышно, невидимо, – но связь между ними существовала душевная, и Эриксон почувствовал.

– Это далеко, Леран. Очень далеко.

– А ещё тут о богине Лакшми. Она родилась в золотом лотосе…

Эриксон принялся соображать, как всё-таки прикрыть больную тему, приводящую Ирвина в сердечное расстройство, но тут вошли Мария и Леда.

– О чём вы? – спросила Мария, – У вас никакого аппетита, Барт. Или вас в городе кто-то угощает вкуснее?

– Никогда! – обрадовался Барт вопросу, – Никогда и нигде я не пробовал ничего более вкусного и полезного! Леран очень любит древние легенды. И по молодости воспринимает их как правду.

Но мы-то знаем, сколько всего напридумывали люди. И продолжают сочинять. Я так газеты читаю только в интересах работы. Чтобы не пропустить действительно важного известия.

Огонёк в глазах Лерана потух, он с разочарованием посмотрел на газету в руках, сел на стул.

– И почему люди не любят правду? – голос Лерана не скрывал разочарования, – У Леды книжки со сказками для маленьких. А газеты, – сказки для больших? Я уже знаю об Атлантиде, о Стоунхендже.

Это тоже легенды, Барт?

– Очень может быть. Ведь проверить никто не смог.

– А если проверить нельзя, – это разве означает, что ничего такого нет?

Ирвин с Бартом переглянулись: в Леране проявлялась новая черта. Упорство в познании неизвестного, – редкая особенность для современного человека разумного. Обычно она возникает под воздействием определённых стимулов, а здесь, – родилась и становится как бы сама собой.