Бандитский брудершафт

Врачи запретили ему опускаться в забой, положили на обследование, пытались лечить.

В двадцать пять лет от роду он перебрался в Москву, к младшему брату. Здесь ему тоже пришлось походить по клиникам и больницам. В конце концов медицинская комиссия признала его инвалидом и назначила небольшую пенсию.

Обзавестись семьей Тимофею так и не удалось. Он поселился неподалеку от родни, устроился дворником и основательно пристрастился к вину.

– Вот ты осуждаешь мое бытие. Нет, я же вижу, что так оно и есть, – проговорил дядя Тимофей, поморщился и тут же боднул покатым лбом тяжелый воздух полуподвала.

 – Да, я алкоголик. Но какой?

– Да, мне тоже это интересно. Так какой же? – Племянник тоже был хорош, с трудом наводил на него резкость.

– Я осторожный алкоголик, острожный и расчетливый.

– Вот как.

– Да. Вот как ты думаешь, стало бы начальство держать дворника на должности, ежели бы тот уходил в недельные запои?

– Думаю, послало бы начальство такого дворника на три веселые буквы, – подумав пару секунд, уверенно ответил молодой собутыльник.

– Правильно! Давно бы уволили. Но я ведь не такой. Я ни разу не уходил в запои, веришь?

В это нельзя было не поверить. Ведь Тимофей каждое утро исправно шаркал метлой по асфальту и регулярно получал жалованье.

– Верю, – сказал Сашка и почувствовал, как выпитое и съеденное не находит в желудке места.

День выдался непростым, канительным.

Дядька еще с утра завел старую песню:

– А не купить ли нам на вечерок беленькую?

– Отчего же не купить? – сказал племянник, но поспешил поставить условие: – Только давай после похода в школу.

– Это само собой, Саня! Дела поперед всего остального.

Поход в школу с целью устроиться учителем труда был запланирован родственниками, после того как провалились все предыдущие попытки найти работу. До сегодняшнего дня они побывали в местной коммунальной конторе, в ближайшем автохозяйстве, в слесарной мастерской при железной дороге и даже в небольшом почтовом отделении.

Но везде их ждал отказ. Свободных трудовых вакансий уже не было, их заняли люди, вернувшиеся с фронта. Либо начальство смущала левая рука соискателя, висевшая на перевязи.

В половине шестого утра родственники вышли на участок, который Тимофею надлежало содержать в чистоте, и сообща привели его в порядок. Сделать это было нетрудно. Ведь в начале лета тротуары с проезжей частью оставались чистыми. На них не было ни грязи, ни листвы, ни снега со льдом.