Бандитский брудершафт

Нужно, чтоб у бандитов развязался язык и чтоб Аркадий невредимым вернулся.

Из толпы вынырнул Егоров.

– Ну что, граждане? Сработало? Видали, какие они пьяные были? Должны расколоться!

– Должны, Вася. Поехали в управление.

Муровцы дождались автобуса, кое-как втиснулись в его нутро и покатили в сторону Петровки.

Верзила вел себя по-хозяйски, нахально, хамовато, заглянул в открытое окошко, поинтересовался, свободна ли машина. Получив от таксиста утвердительный ответ, он позвал дружков и уселся на правое переднее место.

Второй пассажир был прилично пьян и в основном молчал, продолжал хлебать портвейн из горлышка бутылки, прихваченной в ресторане. Третий, коренастый парень с неприятным запахом изо рта, лузгал семечки и выдавал отрывистые фразы.

– Надоело в хате чалиться, последняя четвертная бумажка на кармане осталась, – проговорил он, непонятно к кому обращаясь. – И к скупщику бежать не с чем. Все, что у меня было, я ему уже снес.

Ехать водителю было велено до Софийского проезда.

«Черт побери, это рядом совсем, – с сожалением заключил Аркадий, включая первую скорость.

 – Надобно не торопиться, чтоб они расслабились и успели развязать языки. – Водитель не спешил и мысленно выстраивал маршрут движения до адреса, названного верзилой: – Поначалу прямо по Трифоновской, покуда не упрусь в Бахметьевский автобусный парк. Далее направо до Сущевского Вала. По нему квартала три-четыре до Миусского кладбища. Проехав его до конца, придется крутить вправо. Там и будет Софийский проезд».

По Трифоновской они проехали в тишине. Пьяненький уркаган продолжал лакать из своей бутылки.

Когда такси поравнялось с автобусным парком, коренастый тип опять затянул недовольным и довольно противным голосом:

– Надоело все. Вечером пойду, замок поддену на какой-нибудь бакалейной лавке.

– Нам велено сидеть тихо, – заявил длинный фрукт с переднего сиденья.

– Почему это?!

– Сыч Северный бан понюхать намерен.

– Я туда не нанимался!

– Тихо ты! Там дело верное выгорает.

– А чего на Северном? – встрял в разговор нетрезвый браток.

– Вроде как большие склады со жрачкой. Больше Сыч ничего не сказывал.

– Жрачка – это дело, – промямлил поддатый уголовник, допил свой портвейн и швырнул пустую бутылку в открытое окно.

Аркадий крутил баранку, оглядывался по сторонам, сигналил – в общем, старательно делал вид, будто всецело занят дорогой и в пассажирский разговор не вникает. Движение на Сущевском Валу и впрямь было непростым.