Человек в безлюдной арке

Там сейчас мусоров с патрулями больше, чем блох у дворняги…

Настоящего имени нового знакомца Мишка не знал. Амбал – так он представился, когда миновала опасность. Росту он был маленького, весил килограммов сорок, вот кто-то из воровского мира и пошутил, дав ему такую кличку. На вопросы, от кого убегал и почему, он деловито объяснил: «С пайзой[2 - Пайза – лысина.], что чердак оглядывал, – анархист[3 - Анархист – бывший вор в законе, изгнанный из организованного сообщества за несоблюдение воровских норм.

] Васька Швед. Он разок штопор[4 - Штопор – налет, вооруженный грабеж.] затевал на Ордынке, а я там же ходил на особняк[5 - Ходить на особняк – воровать в одиночку.]. Короче, случился шухер – мой фраерок запел[6 - Фраерок запел – крик потерпевшего о помощи.] и поломал Шведу дело. За это Швед пообещал мне протаранить чичи[7 - Протаранить чичи – выколоть глаза.]».

Протасов никогда не общался с шантрапой, однако кое-что из воровского жаргона знал и с горем пополам ухватил смысл рассказа.

Правда, не вник в последнюю фразу про «чичи».

– …Я вообще в людные местечки – ни ногой, – заверил Мишка. – Вот солнце чуток прогреет – пойду другой угол искать. Может, сарай какой разыщу или голубятню.

– Верняк, так и надо. Я б тебя на Малую Андроновскую свел – там моя алюра[8 - Алюра – девушка.] проживает, – сказал Амбал, – да не могу. Ее папаша больно злой на меня…

Солнце поднималось все выше, освещая вымытые дождем улицы посвежевшего города.

Пацаны спустились с чердака, осторожно выбрались из заброшенного дома. Оглядываясь и прислушиваясь, прошли пустырем к Дровяному переулку. Тут решили попрощаться.

– Ну, держи краба, – протянул руку Амбал, – ты, Миха, теперь мой корень.

Тот пожал руку и, прежде чем направиться в свою сторону, спросил:

– Слушай, а мелочи у тебя не найдется?

Вопрос был необычным. Юный бандит нахмурился.

– Я не просто так прошу, – поспешил объясниться Протасов. Вынув из кармана фотокарточки, он показал их новому приятелю.

– Вот. Могу продать задешево.

Амбал усмехнулся и принялся рассматривать голых женщин.

– Старые. Затертые, – оценил он через минуту. – На трешке сойдемся?

Цены после начала войны начали расти. Однако на три рубля можно было затариться ржаным хлебом и еще прикупить папирос.

Мишка быстро согласился:

– Давай!

– Не шурши граблями, а шелести рублями. – Амбал с улыбкой протянул ему трешку.