Девятый круг

Против вас возбуждено уголовное дело по статье 64, пункт «а». Вы же в курсе, о чем эта статья? Не надо сопротивляться, вы прекрасно знали, на что шли. Будьте мужчиной.

Но он не мог такое принять. Разум помутился, руки не ведали, что творили. Бедняга пытался вырваться, хрипел, бормотал, что ни в чем не виноват, что будет жаловаться в Совет министров!

Подошли еще двое, схватили за руки, за ноги, оторвали от земли. Его несли, как мешок с картошкой, при этом даже не шутили, хотя ситуация сложилась комичная. Щелкнул затвор фотоаппарата – велась съемка.

За углом Толмачев опомнился, стал просить, чтобы его поставили на ноги, сам пойдет. Люди же смотрят!

Его поставили, взяли под руки. Люди действительно смотрели. Чуть не подавилась Анна Филипповна, прикрыла дверь – оставив, впрочем, щелку. Озирались пешеходы с сумками, идущие с электрички.

Арестованного вывели за калитку. Он сам уселся на заднее сиденье. Двое втиснулись по бокам: подперли задержанного. Водитель занял свое место.

– Надо же, Девятого мая взяли упыря, – хмыкнул один из сидящих сзади, – в великий день.

– Символично, – согласился водитель и надавил на педаль газа.

В помещении с голыми стенами было зябко, неуютно. Единственное окно закрывали плотные шторы. Растекался свет от настольной лампы.

Сидящий на стуле выглядел неважно. За прошедшие трое суток он сильно сдал, осунулся, кожа покрылась серой сыпью. В глазах застыла обреченность. Он сидел, опустив голову. Лицо собеседника пряталось в тени, освещались только руки, перелистывающие бумаги.

– Вы хорошо себя чувствуете, Арнольд Георгиевич? Есть жалобы, пожелания?

– Спасибо, все хорошо… – арестант разлепил слипшиеся губы. Он был одет в спортивный костюм с надписью «Динамо» – не новый, с протертыми коленями. – Впрочем, есть одно пожелание, если это уместно… – Он говорил не поднимая головы, смотрел из-под бровей, седеющих вместе с волосами. – Я три дня нахожусь в одиночной камере, там сыро, темно, я давно не видел солнечного света…

– Вы обвиняете в этом следственные органы? – с иронией отозвался сотрудник ведомства.

 – Таков порядок, гражданин Толмачев. Зато у вас есть масса времени, чтобы все обдумать и сделать выводы. Хорошо, вечером вас выведут на прогулку, – смилостивился следователь, – если вас не смущает постоянно моросящий дождь. Сказать по правде, мы тоже три дня не видели солнечного света.

– Спасибо… Почему меня опять допрашивают? Я же все сказал…

– Не все, гражданин Толмачев.