Опер с особым чутьем

Может, дорогу кому-то перешел или нарвался на «особо неверующих», которым до фени, кого убивать… Версия с ограблением не вырисовывается, Вадим Михайлович. Зачем на берегу пытать? Пошли бы в дом, перевернули все сверху донизу. А в доме никого не было, попадья – целая. То, что она сообщница, – даже не смешно. Душа в душу жили. Сейчас убивается, плохо ей, врача вызвали. Нормальный был, кстати, батюшка, с советской властью дружил, на грубость не нарывался. Во время войны в лесах обретался, партизанам грехи замаливал.

Не о всех его приключениях в период оккупации известно, но можно выяснить. Поговорим с супругой, когда в себя придет. А по поводу убийства – как обычно, без свидетелей. Да и не купается наш брат по вечерам, он в этом году вообще не купается…

– Как убили? – буркнул Куренной.

– Задушили батюшку, – простодушно сообщил Мамаев. – Синяя борозда на горле. Удавка или что-то вроде этого…

Павел насторожился, перехватил раздраженный взгляд Куренного: дескать, молчи, а то самого придушу. Нахмурилась Кира, задумалась – неплохое занятие для оперативника.

– Не бедствовал батюшка? – на всякий случай спросил Куренной.

– А кто же его знает, товарищ капитан, – развел руками Мамаев. – Он перед органами госбезопасности не отчитывался. Он работал на них. Имел контакты с товарищем Лариным из МГБ, сообщал ему кое-какие сведения о своей пастве… Но это так, домыслы. – Оперативник смутился. – Я вам ничего не говорил. Религия по-прежнему опиум, и эти паразиты – явление временное.

– Хорошо, работайте, – Куренной усмехнулся, – помолясь, так сказать…

За оперативником закрылась дверь.

Наступило молчание. Саврасов собрал бумаги со стола и тоже испарился. Приказ помалкивать выполнялся с аккуратностью – и даже это раздражало оперативников!

– Что делать с тобой, Горин? – процедил сквозь зубы капитан. – Откуда ты взялся на нашу голову? Кстати, понимаешь, что совершил преступление? Ничто не мешало оставить Глисту в живых. Уверен, ты знаешь, как придушить человека, чтобы он полчаса не путался под ногами.

Но ты убил. Состояние опьянения и помутнение рассудка – не оправдание. То, что он дважды пнул тебя по причинному месту – тоже.

– Мама дорогая, – прошептала Кира и закрыла глаза.

– Не пинали тебя никогда по причинному месту, Вадим Михайлович, – вздохнул Горин.

Он сам понимал, что перестарался. Зато воздух в городе стал чуток почище.

– Глиста, конечно, не подарок ко дню рождения, и прибыл он к тебе не с дружеским визитом.