Самый приметный убийца

У меня на приисках… до войны еще служил… интересный случай вышел. На отлет собирался один такой, хозяйственный, любитель сковородок – аж пять штук набрал.

Акимов удивился:

– Откуда? Там чугунные прииски, что ли?

– А ты погоди, – степенно призвал Остапчук, – ты слушай дальше. Снег эдакий падает, тихо-претихо, и идет он, стало быть, эдаким фертом на посадку, взвешивается – все чин-чинарем. А меня что-то гложет: ишь, думаю, запасливый. Постойте, дорогой гражданин, позвольте глянуть? Ну и глянул.

– Ну и? – подбодрил Сергей.

– Вот и ну, – Иван Саныч насыпал заварки в стаканы, – золото оказалось.

– Ничего себе, – пробормотал Сергей, прикинув вес.

– Ага. Тут как получается: чугун-то и золото при равном объеме имеют почти одинаковый вес. Вот они и навострились: отливали золотую такую сковородку, зачернили под чугун – и вперед.

– Ловко.

– Ты представь: на приисках работают под дулами, все просматривается, охрана вооруженная – и на? тебе, все равно умудрялись. Сколько уж они наворовали и вывезли до, сколько после – уж не ведаю.

Эпическое повествование сержанта прервал тихий стук в дверь. Вошла, конфузясь, пожилая дама:

– Простите, к кому мне… написать?

– Что случилось? – обреченно спросил Остапчук.

– Постельное белье пропало, товарищ…

Акимов, вздохнув, достал чистый лист, взял перо…

«…с просушки во дворе дома номер… пододеяльник любимый, штопанный в трех местах, заплата из другого материала… льняная простыня белая, две наволочки, наперник на подушку пуховую… причиненный ущерб считаю для себя значительным…»

– Хорошо, подушку догадалась не сушить на улице, – вздыхала гражданка, смахивая слезу, – и, главное, никого во дворе-то не было, девчонки в горелки играли, и они никого постороннего не видели.

– Алевтина… Феликсовна, опознать в случае чего сумеете?

– Ну как же, конечно. У меня все белье помечено: «А» и «Ф», вышитые белой ниткой. Испанской гладью, шелком, – особо подчеркнула потерпевшая.

Увидев, что на выцветшие глаза наворачиваются слезы, Акимов поспешил заверить, что приложат все усилия, будут искать, но вы же понимаете…

– Понимаю, – грустно кивнула старушка, попрощалась и вышла.

– Ох-ох-хо… Иван Саныч, так ты к чему про сковородки-то начал?

– А? А, сковородки… да это я так. К тому, что иной раз смотришь – мелочь, а на поверку – полный ахтунг.