Самый приметный убийца

– Поперся на нейтральную полосу ботанику собирать. Где эта дрянь черношарая? Выпорю!

Процессия миновала, скрылась за углом. Валька, дождавшись, пока стихнет, приоткрыл дверь, спросил делано добродушно:

– Хахаль твой, что ли?

– Не было ничего. Это он сам, – немедленно отреклась она, клацая зубами.

Не то чтобы она все еще боялась покойников, но там было слишком много тех – шоковых, тяжелых, которых еще живыми уложили вокруг нее, спящей, а они – возьми да умри.

Валька быстро огляделся. В коридоре было пусто и необычно тихо, как всегда после криков главного.

– Все бы командовать да организовывать, ты мой вожачок. Неугомонная, – шепнул он, притирая ее к стенке.

– Глаза выцапаю, – пообещала она зачарованно.

– За что? – искренне удивился Валька.

Очень кстати появилась в коридоре операционная сестра, был повод на нее наброситься:

– Ну, что не разбудили-то меня?

Та огрызнулась:

– Да не до тебя тут было. Выспалась?

– Нет.

– Вот и иди к главному, он разбудит. Жаждет тебе перцу всыпать.

Сам найдет – хуже будет. Козырев, вы куда-то шли? Вот и идите. Вас ждут уже.

– Кто это? Зачем? Я же обсказал все! Перчатку заело, замком палец отрубило…

– Это вы не мне, это вы там объясняйте. Идите-идите. Сами найдут – вам же хуже… я это говорила уже? Да. В общем, салют обоим.

Обреченно следуя на громовые раскаты, Лизавета не выдержала и оглянулась: Валька стоял, глядя липко, неотрывно – точь-в-точь упырь вслед добыче, ускользающей, но ненадолго. Скалясь, здоровой рукой изобразил пионерский салют.

* * *

Ах, какой апрель выдался в этом году! Веселый, радостный, лохматый, шумел себе свежераспустившейся листвой, свистел солнечным ветром. И довольный Колька, подставляя солнцу улыбающуюся физиономию, советовал Оле следующее:

– Организуй тайное общество помогальщиков.

Она оборвала поток жалоб и негодований и некоторое время лишь смотрела подозрительно. Потом, осознав сказанное, принялась подбирать подходящие цензурные выражения.

Колька, стянув гимнастерку и майку, нежился на лавочке, загорая, всем довольный и умиротворенный.

Картина невыносимая для девушки, у которой ну ничего, решительно ничегошеньки не получается!

Оля притопнула и задала основной вопрос:

– Пожарский, ты перегрелся?

Он точно ожидал – парировал беспроигрышно:

– Отвергаешь – предлагай. Для начала скажи толком, что не так в моей идее.

Оля открыла рот и – тут же закрыла его. С предложениями и внятными тезисами было того… сложновато.