Самый страшный след

На полках в беспорядке лежат несколько старых книг, журнал с записями о смертях и крещениях, расписки, накладные на дрова и уголь. Все помещения осмотрели, ничего ценного для следствия не обнаружили.

– Отпечатки обуви?

– Дождей давно не было, вся грязь на улице высохла, поэтому – никаких следов.

О засушливом августе в Московской области знали все. За последние две недели с неба не упало ни одной капли дождя.

Вздохнув, Иван задал последний вопрос:

– Что об убитом говорит участковый?

– Характеризует исключительно с положительной стороны.

Порядочный, добросердечный, уравновешенный. Всегда чем мог помогал прихожанам.

Бросив в пыль окурок и затушив его каблуком сапога, Старцев повернулся к капитану Бойко:

– Выкладывай, Олесь, что у вас?

* * *

Олесь Бойко походил на доброго молодца из русской народной сказки: рост под два метра, белокожий, рыжеватые кудри, немереная силушка. «Кровь с молоком» – обычно говорили о таких людях.

На левой руке Олеся отсутствовали два пальца – средний и указательный, а вся ладонь и запястье пестрели мелкими шрамами.

Его судьба некоторым образом повторяла нелегкий путь Старцева: фронт, ранение, долгое лечение в госпитале, назначение в тыл. Серьезное отличие состояло лишь в том, что Иван начинал службу в пехоте, затем за живой ум и отвагу был переведен в разведку, где быстро получил офицерское звание и стал командиром взвода. Олесь же был призван на службу в тридцать седьмом году в отдельный стрелковый батальон войск НКВД, занимавшийся охраной особо важных промышленных предприятий. Полтора года провел на фронте, покуда не нарвался на ушлую немецкую ловушку.

После прорыва блокады Ленинграда в январе сорок третьего года рота НКВД, которой командовал старший лейтенант Бойко, захватила небольшой населенный пункт Никольское. В селе квартировал немецкий инженерный батальон. После боя Олесь вместе с другими офицерами осматривал брошенную противником технику и избу, где размещался штаб.

Обстановка внутри говорила о том, что гитлеровцы уносили ноги из насиженного места впопыхах и с невероятной скоростью.

На вбитых в стену гвоздях висели серые офицерские шинели и фуражки с черными околышами. На столах были разложены карты, стояли чашки с еще теплым кофе. И даже функционировал телефонный аппарат.

Пнув валявшуюся на полу каску, Бойко подхватил со стола автоматический карандаш и приказал собрать карты – их следовало поскорее отправить в вышестоящий штаб.