Проклятие Микеланджело да Караваджо

Кресло было жестким и Аркаша с неприязнью подумал, что так же жестко оно когда-то грело зад какого-нибудь немецкого барончика.

«Интересно, сколько все это может сейчас стоить? – подумал он, осматривая пристроившийся в уголке диванчик эпохи Наполеона 111. – Если продать всю эту рухлядь, можно совсем не работать.»

Развить мысль ему не дали. Огромные дубовые двери гостиной неожиданно распахнулись и домработница, Светлана Ивановна, торжественно вкатила в нее инвалидную коляску в которой устроилась сухонькая старушка в строгом черном платье.

На плечи ее был накинут белый пуховый оренбургский платок. Ноги хозяйки прикрывал теплый плед мышиного цвета. Золотистые дужки очков бабушки задорно блестели. Аркаша для себя отметил, что она очень напоминает ему барыню, которую он видел в фильме из жизни помещиков. Кулебяка вскочил с барского кресла и встал навытяжку, как, наверно, вставал почтительно служивый прусский барон.

– Здравствуй, внучек! – сухим и звонким голосом, так мало гармонирующий с ее тщедушным телом, поприветствовала Кулебяку Елена Васильевна и одобрительно осмотрела его с ног до головы.

 – Ишь, вымахал! Как гренадер! Сколько росту-то?

– Метр девяноста два… Нет, даже три!

– А тощий-то какой! Что, мать не кормит?!

– Это у меня конституция такая! – начал оправдываться Кулебяка и тут же протянул бабушке цветы. – Очень я рад вас видеть!

Елена Васильевна благосклонно приняла цветы и коробку конфет. Передав их домработнице Свете она велела Аркадию садиться и вновь принялась его пристально разглядывать.

– А на отца-то ты не похож! – властно заключила она, закончив осмотр. – Тот битюг был – будь здоров! Если бы водку не пил и не бегал по девкам – до сих пор бы жил, пакостник, прости господи!

– Он водку не пил! – заступился за отца Аркадий Петрович. – Он пил коньяк и виски!

– Все вы, Кулебяки, одним миром мазаны! – отвечала добрая старушка. – Что твой папаша, что твой дед, упокой, господи, его душу!

Она покосилась на портрет бравого старикана-полковника, висевший в уголке зала.

Грудь его украшали многочисленные награды, на почти что лысой голове торчал клок седых волос, но взгляд суровых чекистких глаз был тверд, если не сказать – проницателен.

– Мне Полина про тебя уже много что рассказала! – сообщила Кулебяке Елена Васильевна. – Жаль, что ты не по отцовской линии пошел. Был бы сейчас тоже прокурором! Продолжил традиции.