Двое в тиши аллей

На мотоцикле проклятущем тренировался, на полном ходу в бетонную опору влетел.

Голова вдребезги, хоть в шлеме был. Еле собрали, чтобы в гроб не стыдно класть. Божечки, да за что ей такое, как ей теперь, почти старухе, век доживать!

Вещи вон его из спортивной раздевалки на стадионе в мешке чёрном лежат, даже посмотреть страшно. А нужно, ничего не поделаешь. Как она такое переживёт, как!

Похороны назначены на субботу, на их день. Время обмозговать, как жить дальше, есть, но всё из рук валится. Пропади всё пропадом с такой судьбой нелепой.

На следующий после катастрофы день, в среду вечером, неожиданно зазвонил его телефон.

На экране отпечаталось “Вовка Брыкин. Свет”.

Вроде всем, кого знала, сообщила. Значит, не про всех рассказывал. Или запамятовала.

Галюня уверенно приняла вызов. В трубке приятный женский голос вкрадчиво спрашивает, –Гришенька, пупсик, ты про меня не забыл? Посмотри, мой мальчик на часы. Время пошло. Будешь за невнимание наказан, проказник.

– Девушка, вы наверно ошиблись номером.

– Не думаю. Впрочем, возможно, да. Извините.

Галюня тут же отключила телефон, машинально достала из тумбочки сигареты.

Она не курила, эту пачку хранила для гостей, на всякий случай. Гриша считал, что нужно заранее предусматривать любые мелочи, чтобы потом не терзаться от невозможности чего-то исправить.

В их доме всегда был запас кофе, вина, водки, сигарет и прочих мелочей, которые нужны не каждый день, но дают возможность с достоинством принять гостей, словно их давно ждали.

Галюня неловко закурила, набрала полные лёгкие ядовитого дыма. Задохнулась разом, едва откашлялась, вымазавшись с ног до головы в соплях и слезах. Потом её выворачивало наизнанку, пока горлом не пошла вместо рвоты желчь.

Она пробовала несколько раз пыхтеть прежде, но ощущения почему-то в памяти не отложились, да и не до этого ей было.

Душа болела, выкручивая внутренности и мозги. Обычно все вдыхают дым запросто, а она… совсем не приспособленная к жизни без Гришеньки.

Как же она теперь!

Сама собой случилась истерика с истошным криком ужаса, с рыданиями до колик и спазмов, с судорожными движениями диафрагмы. Успокоиться никак не получалось.

И вдруг её больно кольнуло. В мозгу всплыла какая-то значительная ассоциация, ускользающая, но живучая и жгучая.