На крыльях миражей

– Я вас услышал. А папа у Софии есть?

– У девочки замечательный папа. Был. Умер три года назад. Не выдержал чувства вины перед дочкой. Генетические заболевания – подарок от его рода. Он очень страдал от этого. Выпивал. Инфаркт. Теперь нас совсем некому поддержать. Моего заработка не хватает на медикаменты, хотя работаю в больнице. Иди, она ждёт.

Выйдя из кухни, Денис увидел, как девочка на цыпочках подходит к своей комнате. Она обернулась, приставила палец к губам, призывая молчать. Похоже, подслушивала. Но разговаривали они тихо, вряд ли София чего-то слышала.

– Не мог громче говорить? Ну, рассказывай скорей. Небось, сказала, чтобы дышал через раз и в сторону, ближе, чем на три метра, не подходить. Не чихать, не пукать. Так? Не слушай её. Я смерти не боюсь, просто нисколечко. Смерть – это избавление. Можно, я ещё раз тебя поцелую? Тихонечко. Мама ничего не узнает. Просто чтобы доказать, что мне совсем-совсем не страшно.

– София. Давай лучше продолжим начатое. У нас мало времени. Анна Павловна разрешила чем угодно заниматься… три часа.

Только без глупостей.

– Тогда так: кассеты с записями я дам тебе послушать с собой, рукопись тоже. Только обещай вернуть. У меня копий нет. Сейчас я буду петь… а ты слушать. Хочу посмотреть на твои эмоции, для меня это очень важно. Потом расскажешь всё про себя. Всё-всё, но коротко. Дальше, хочу знать про вашу с Ириной любовь. Всё-всё. До мельчайших подробностей. С самого начала и до самого конца. Я уже рассказ задумала, очень-очень чувственный.

Но сначала поцелуй. Договорились? Думаю, в три часа уложимся.

– Договорились. Только тихо, чтобы мама ничего не знала.

– Ура! Подожди, сначала приготовлюсь. Только не смейся. Я так волнуюсь. Глаза закрой. Не подсматривай.

Денис почувствовал легкое прикосновение горячих губ, потом между губами застенчиво пролез кончик влажного языка. Юноша не ожидал от себя какой-либо реакции вообще, просто выполнил просьбу, разрешив обычный поцелуй.

Сила и глубина внезапного ощущения удивила.

Вкус поцелуя показался сладко-фруктовым. Губы были очень приятными на ощупь и вкус: возбуждающими, мягкими, волнующими, чувственными.

Юноша в недоумении открыл глаза.

София дышала, высоко и сильно вздымая грудь, словно только что пробежала стометровку. Глаза её были открыты, словно фары, излучая энергию крайней степени удивления, покрывшееся румянцем смущения лицо покрыто белыми пятнами.

– Так бывает всегда?

– Как?

– Я чуть не умерла от удовольствия.