У случайностей в плену

Во всяком случае, не задумывался ни разу, любовь ли это. Жизнь удалась. Это бесспорно. Она прекрасна и другой мне не нужно.

Так продолжалось до лета. После экзаменов меня направили на практику. Далеко, на острова в устье реки Печора, недалеко от Белого моря. Там мне предстояло пробыть два бесконечно долгих месяца. Представляете мою печаль, мои неподдельно скорбные ощущения, эту дикую душевную боль, ожидание ломки без любимого лакомства, без близкого человечка? Какой же я стал сладкоежка.

Леночка рыдала, заламывала в отчаянии руки.

Помню момент, когда она готова была немедленно расстаться с невинностью, даже требовала, боялась потерять меня навеки.

Да, у неё действительно возникали такие нелепые мысли.

Я в подобном ключе не думал. Чувство собственника, ревность, не были мне знакомы. Я доверял своей милой девочке целиком и полностью. Как же иначе. Ведь наша любовь из числа тех, что дается однажды и навечно.

Позволить себе разрушить девственность любимого человека, не достигшего совершеннолетия, я не решился.

Для меня подобный акт представлялся преступлением, кощунством. В нашей жизни не могло быть места для авантюр. Честность – вот на чём держится любовь. Мы, это мы… я поклялся дождаться её совершеннолетия.

Расставаясь, мы договорились писать письма. Каждый день по одному. Я своё обещание выполнял в полном объёме.

Первые дни послания  состояли из нескольких строк. В дальнейшем  я расписался, сочинял романы и повести на десятках страниц.

В деревне, где проходила практика, сообщение с внешним миром поддерживал малюсенький теплоходик, проходящий мимо раз в две недели, пристающий к дебаркадеру на несколько минут, чтобы сбросить и забрать корреспонденцию.

Первое письмо от Леночки я получил через месяц. До окончания моего пребывания на практике писем от Леночки мне доставили только три.

Информация в них была устаревшая, но вид её подчерка, запах бумаги, может это только казалось, возбуждал беспредельно.

Ночью, после неоднократного прочтения романтической  корреспонденции, меня неизменно посещал спонтанный сброс семени. Было ужасно стыдно. Ведь эту волшебную субстанцию я обязан был экономить для любимой. Только она имела на неё священное право.

Воображение рисовало в бессонных бдениях, как я прикасаюсь к губам, к нежному телу любимой, как ласкаю белую грудь, как она даёт мне напиться нектара из сладких губ. Фантазировать на запретную тему я не решался.