У случайностей в плену

Сердцу не прикажешь. Когда-нибудь ты это поймёшь. Мама научила, как поступить. Теперь говорю только правду, без эмоций и нервов. Думаю, ты сможешь меня простить.

– Никогда! Я хотел сказать, никогда не поверю в нечаянную любовь. Он взял тебя силой? Говори. Я его уничтожу.

– Денис, не волнуйся ты так. Я действительно его люблю. И к тебе… тоже отношусь очень хорошо. Тебя ждать, придёшь?

– Нет. Я так не могу. Это неправильно, жестоко. Почему?

– Этот вопрос  ты должен задать себе. Когда сумеешь ответить на него, станет легче.

– Пытаюсь улыбаться. Только тебе лучше этого не видеть. Можно испугаться и остаться заикой на всю жизнь.

– Прощай, Денис. Не заводись. Это просто реальная жизнь. Она постоянно что-то отнимает даже у самых счастливых людей. Давай заканчивать разговор, пока ты ещё способен адекватно мыслить. Если надумаешь, можешь приходить, буду рада  тебя увидеть.

Денис в  отчаянии и злобе что-то пронзительно едкое выплёвывал в микрофон, но трубка выдала звуки отбоя, оставив его наедине с бушующими эмоциями.

Крик отчаяния перекрыл порыв ветра, превратив миг расставания в магический ритуал, переходящий в минорный ритм ливневых струй. Театральность момента подчеркивала обращённая, как бы к небесам обречённая поза с раскрытыми, словно в мольбе, руками.

Слёзы текли из глаз, вместе с ним плакало, стонало, рыдало небо.

Денис чувствовал себя лишним, одиноким на этой жестокой планете.

Звуки ливня дополняли, усиливали минорные ритмы момента, превращая простые, как земля и вода слова "я тебя не люблю" в  причину столь мощного отчаяния, которое способно внушить мысль добровольно расстаться с жизнью.

Напор тревожных эмоций быстро заполнял образовавшийся в мыслях и чувствах вакуум, пока не спрессовал поток ощущений в единую массу, где невозможно было уследить, понять, вычленить что-то конкретное.

Гнетущая какофония неопознанных впечатлений перемешала возможность их осознания.

Денис в растерянности уселся на ближайшую скамью, сосредоточенно уставился в какую-то отвлечённую точку, расфокусировал зрение, расслабил тело, полностью утратив связь с реальностью.

Он был настолько переполнен страданием, что казался себе пустым, неодушевлённым.

Из небытия его вырвал голос, глухо и тихо доносившийся, словно звучал из другой реальности.