S-T-I-K-S. Лучник (свежак)

Они стояли в спарке с автоматическими гранатомётами, а багажники машин были под завязку заполнены коробами с пулемётными лентами, патронами в цинках и гранатомётными улитками.

Подчистил продукты, забрал личные вещи – большой, раскладывающийся, бронированный планшет-книжку, пару очень неплохих биноклей, несколько полных фляг, три тепловизора, наколенники, кожаные перчатки без пальцев (удобная штука!), большой фонарь и ещё кучу самой различной мелочёвки.

Пришлось прихватывать ещё и здоровенный полупустой рюкзак, состоящий из трёх отделений.

Вот в нём и нашёл егерь то, что тщательно искал на поле боя – две карты. Одну ближайшей округи, заполненную непонятными значками, а вторую, крупномасштабную – обитаемых земель, тоже с какими-то отметками.

Разбираться Платон сразу не стал – смысла это не имело. Да и голова разболелась совершенно не по-детски, а жажда стала уже навязчивой и руки сами открутили крышку на найденной в машине фляге.

Вонючая, пахнущая алкоголем жидкость ухнула в желудок.

Платон и не заметил, как одним махом ополовинил флягу и только после этого понял, что это не вода.

Драный качкалдак! Чем от этого пойла несёт? Ковром, последние двадцать лет своей бесконечной жизни пролежавшим в собачьей будке?

Но как сказал всё тот же гранд-майор Сабиров на банкете, посвящённом окончанию курса Платона Гордеева годичного обучения в учебном полку, выкатив перед ошарашенными корнетами четыре ведерных бутыли чистейшего спирта: «Водку? Тёплую? В женском клозете из мыльницы? Не могу отказаться! И вообще, господа! Пейте, чем угощают.

Морщить сфинктер будете на том свете».

Выпил, передёрнуло, завинтил крышку, хотел выкинуть флягу с этим гов… живцом как можно дальше и неожиданно понял, что жажда донимает его всё меньше, голова как по мановению волшебной палочки прошла, а состояние и настроение поднялись на несколько порядков.

Приплыли. Платон ошарашенно глядел на флягу с «лекарством». Это что же получается – он иммунный и ему эти жидкие экскременты пить остаток своей бесконечной жизни?

О том, что все жители этого «прекрасного и удивительного мира» по имени Стикс живут вечно и ничем кроме поноса (в смысле, пищевого отравления и отравления свинцом) не болеют, Платон тоже вчера услышал.

А раз такое дело, то им с грысями пора пить красные жемчужины. Их накопилось раз в шесть больше чёрных, хотя, по словам раненой девушки, красный жемчуг значительно ценнее и безопаснее при приёме.