Искривление пространства

Романтикэ – мье тристеця ши инима, романтикэ – кэрунтеця ши лакрима, романтикэ сингуря, сау ку драгост я романтикэ вой рэмыня, – с чувством голосила певица.

Мы быстренько выбрали вино. Чтобы не ходить лишний раз, взяли две бутылки, ведь разговор, судя по всему, нам предстоял напряженный и долгий.

Вдобавок приобрели сигареты и закуску.

Люба вышла покурить, я остался расплатиться.

Неожиданно на улице раздался душераздирающий женский крик.

Я выскочил как подорванный.

Кричала Люба. Оступилась на ямке в асфальте, которую не заметила в темноте, подвернула ногу.

Лежит как раненая птица и кричит от боли.

Подскакиваю к ней, поднимаю.

Крик был услышан не только мной, ещё двумя широкоплечими молодчиками с явно бандитскими физиономиями.

– Он, – спросил один из них, показывая на меня.

Люба неоднозначно покачала головой. Не дождавшись ответа, бравые молодцы начали меня с энтузиазмом мутузить.

Это были серьёзные специалисты по боям без правил. Во всяком случае, после третьего или четвертого удара я уплыл в темноту.

Отлетая в нирвану, я падал и падал, проваливаясь в темноту глубокого ущелья спиной вниз, чувствуя нарастающую скорость и неминуемое приближение твёрдого дна.

– Вот и всё, сейчас прилечу, – подумал я.

Не знаю, как долго я был без сознания. Мне показалось, очень долго.

В небе забавно кружились звёзды, описывая динамично вращающиеся эллипсы, в голове раздавался размеренный звук набегающего и затухающего прибоя.

Я никак не мог сфокусировать зрение, включить звук.

Видел только сильно размытое, заплаканное лицо Любы, беззвучное шевеление её губ, движения рук, напоминающие взмахи птичьих крыльев.

Попытался подняться.

Тело не удавалось сбалансировать, в голове стреляло, в глазах отрывались кусочки чего-то и плыли, плыли.

Забавное состояние. Самое оно для искателей вечного кайфа.

Несколько попыток и, наконец, удача – могу стоять.

Медленно, сначала шёпотом, потом нарастающим шквалом, проявлялись звуки.

В голове отчётливо зазвучала песня Романтикэ.

Я её сразу узнал, эту песню.

Значит ещё не на том, явно на этом свете, что уже замечательно.

– Почему не встаёт Люба? Кажется, она упала. Неужели до сих пор валяется на холодном асфальте! Поднять, немедленно поднять.

Пытаюсь что-то сказать, но не могу разжать губы. Потрогал  пальцами. Вместо них горячие налитые вареники. И кровь. Много крови.

Сплюнуть не удаётся.