Потому что это колдовство

Мечталось о большем. Желание распирало день и ночь, мешая нормально жить.

Гуляли как-то компанией. Весело было. Стол от снеди ломился: Вовка Голованов днём раньше лося добыл – мясо, как положено, сдал в кооператив на реализацию и себе целый окорок оставил.

Удачный промысел и обмывали.

Водки много, но под хорошую закуску хмель не берёт. Среди нас вдовушка была. Её мужика за год до этого медведь заломал.

Осталась женщина одна с двумя детьми. Не сказать, что красавица: симпатичная, одета строго, да и возраст, всего двадцать три года.

Кожа гладкая, чистая как у девочки, лицо румяное, смоляные волосы, карие глаза, фигура точёная, бюст тугой, высокий.

Платье на ней свободного покроя с воротником под самое горло, немного ниже колен длиной. Не понятно, почему никто до сих пор после той трагедии всерьёз к вдовушке не прислонился.

У Вовки она оказалась потому, что тот на пару с её мужем в тайгу на промысел прежде ходил. Сейчас помогает, чем может. Таёжная солидарность.

Женщина на гитаре играла. Душевно.

Голос сильный, звонкий, песни незнакомые, наверно старые очень: так и выжимают слезу.

Мужики, то по стаканчику, то курить, а я, как завороженный, оторваться от её песен не мог.

Поёт, словно для себя одной, никого вокруг не замечает. Смотрит отрешённым взглядом в пустоту, водку не пьет. Глаза закрыты, каждое слово мимикой сопровождает, а песни всё не кончаются.

Долго сидели – ни разу не повторилась.

Чуть не под утро отложила инструмент, поклонилась хозяину и собралась домой.

– Пойду я, ребята. Может, мальцы описались, мало ли чего, да и поздно уже, поспать надо. А ты, Антон Петрович, коли не трудно, проводи меня.

Это она ко мне обращается. Мне аж не по себе стало от имени с отчеством.

– Конечно, провожу. Заодно и курну. Пока слушал тебя, ни одной папироски не выкурил, только теперь понял, что дымку организму не хватает.

Оделись, вышли. Настя меня сразу под руку взяла, прижалась плечом.

Хорошо, приятно, но вместе с тем неловко.

В голове моей победные фанфары звучат, картинки эротического содержания крутятся. Грудь налитая, в неуёмном воображении руку жжёт, губки чувственные сами собой раскрываются. Мечты и грёзы на объёмную повесть, а ведь мне ничего не обещали, даже не намекнули. Юношеские фантазии, мать их ети.

Близости, ой как хочется близости.