Сольфеджио любви

Сколько раз спасались от озноба подобным образом, не испытывая даже тени вожделения и вдруг…

Наверно в тот раз настроение было немного иное. Что-то сентиментальное, лирическое переполняло изнутри, выплёскивалось наружу, заставляло шалить и бедокурить.

Хотелось чего-то необычного, чтобы погасить странные, будоражащие эмоции.

Первый опыт обмена поцелуями по вкусу не пришёлся.

Оба тут же вытерли губы, показывая, что не очень-то и приятно. Обслюнявили и только.

Подумаешь, удовольствие!

Мы ещё не на такое способны.

Несмотря на браваду, сердца у обоих зашлись в несогласованном ритме, прогоняя по кровеносным сосудам закипевшую кровь. Сбивчивое горячее дыхание не спешило прийти в норму.

Что это было?

Ребята рассмеялись. Есть, о чём завтра друзьям рассказать.

“ Я вчера Инку…”

Мальчишки, они такие хвастуны.

Внутренние ощущения, однако, были совсем иными.

Артур никак не мог утихомирить эмоции, разогревшие чувственный азарт и желание повторить эксперимент. Инночка, транслируя вовне равнодушное спокойствие, корила себя за излишнюю смелость.

Причастность к не вполне дозволенному, взрослому, придавало происшествию  значимость, некий сакральный смысл.

Теперь в личной истории это событие будет разграничивать время, на до, и после первого в жизни поцелуя.

Простое действие  оказало весьма сильное впечатление,  вызвало бурную реакцию  немного погодя, когда  расстались.

Артуру  хотелось расправить грудь, вознести распростёртые руки к небу и восторженно кричать.

Его распирало от избытка энергии, от ощущения взрослости и значимости.

Жизнь только начинается. Его настоящая жизнь.

Он сдержался. Сделал вид, что есть вещи гораздо интереснее.

Поцелуй из любопытства, однако, невольно стал началом настоящих любовных переживаний, изумительных галлюцинаций, превративших в его глазах обычную девочку в сказочную фею.

Простое действие поставило жирную точку на детских интересах.

– Дети с девочками не целуются, – несколько раз с пафосом произнёс он вслух, – во всяком случае, так, по-настоящему.

А губы он всё-таки вытер зря – у Инночки они были необычайно вкусные.

Не такие, как Эскимо или шоколад, совсем другие, но послевкусие не проходило долго.

Внутри его тела разлилось не совсем понятное томление. Что-то неведомое, трепетное, сладкое будоражило воображение, куда-то звало, заставляло мечтать и верить в начало небывалых приключений.

Думалось неопределённо, размыто, но точно о желанном и важном.