Всё по-взрослому

В голове мелькали фейерверки, кровь пробивала путь в недрах тела со свистом. Что-то немыслимо быстро росло в размере, плавилось, требуя немедленно погасить огонь желания. Страсть начала изливаться вовне.

Вадим встал на колени, чтобы снять с неё трусики, поцеловал в напряжённый живот.

Ещё секунда…

– Что случилось, заболела? Ты так стонала во сне.

– Рома! Почему не предупредил, что едешь? Я так соскучилась.

– Сюрприз! Сейчас всё исправим. У меня шампанское, фрукты.

– Да уж, вовремя, – загадочно, с ноткой сожаления произнесла Карина, вытирая пот со лба, – наверно ты прав, явно заболела.

– Глупышка! Кого же ещё мне любить? Ты у меня одна, словно в ночи луна, словно в году весна, словно в степи сосна. Люблю, конечно, люблю! А ты что подумала?

– Не скажу. Тебе этого лучше не знать.

Тебе этого лучше не знать

Настоящая нежность – когда поцелуй – налету -

В наготу перекрестка облёкшись, как в рубище, в свет

И движенье, и привкус такой остается во рту,

Что подкосятся ноги вот-вот, ощутив пустоту,

Когда, словно рисуя углём между нами черту,

Выдыхаешь – привет!    

Татьяна Вольтская

В небольшом офисе, торгующем металлорежущими станками и комплектующими к ним, работников-то всего десять человек, трудился на должности программиста Роман Вениаминович Мошкин.

Юноше, возможно мужчине, было двадцать семь лет, из которых он столько же был холост.

Коллектив в организации полностью женский, включая директора. Весь офис, это три комнаты – зал, где сидят все, кабинет директора, Лизы Сергеевны, и ещё один, совсем мизерный. В нём трудится главный, он же единственный, бухгалтер.

Несмотря на микроскопический размер фирмы, оборот у них фантастический: контракты миллиардные. Но, это так, к слову пришлось. Не о финансах речь.

Роман Вениаминович хронически холост. Нет у него, да и не было, тяги к запретным наслаждениям, к изумительно лакомым женским прелестям, несмотря на обилие в коллективе разного рода завлекалочек и вкусняшек активного возраста с выдающимися пространственными пропорциями и агрессивным либидо, отягощённым критической массой неудовлетворённых побочных эффектов.

Хотите – проверьте сами.

Тщетно. Программист был немногословен и неприступен, как вековая скала, со всех сторон открытая ветрам и волнам.