Всё по-взрослому

Желание растекалось изнутри и снаружи щедрой порцией медовой патоки. Божественный замысел торопил, не позволяя даже мысли просочиться о том, чтобы экономить чувства, чтобы таиться или спасаться бегством.

Верочка заранее, задолго до первого сближения, распланировала вехи любви, каждый шаг, на который нужно было решиться.

Витька не подвёл: всё сделал деликатно, правильно.

Какое счастье, знать, что в океане жизни тебе не придётся барахтаться в одиночестве.

День свадьбы был назначен. Восторженные влюблённые с наслаждением пили воздух волшебных предчувствий, когда на глаза попались качели лодочки.

– Полетели, – потащил Витька невесту.

– У меня же платье. Снизу всё видно.

– Плевать. Я такой счастливый. Пусть смотрят. Я люблю тебя, Верочка-а-а!

Девушка поддалась на уговор. Пусть будет так, как хочет избранник. Если ему не стыдно, ей тем более. Семья – это доверие, прежде всего.

Жених буквально сходил с ума от радости. Выше, ещё выше. До самых облаков. И ещё, и ещё!

– Витенька, я боюсь.

Верочка зажмурила глаза, миниатюрная фигурка отрывалась от уплывающего из-под ног пола лодочки, когда маятник движения зависал на самом верху, руки затекли, одеревенели.

К горлу подступала тошнота, заполняя его едкой горечью. Силы удерживать устойчивое положение тела иссякли. Ещё мгновение и…

– Не бойся, я с тобой! Любимая, я так счастлив, – бурно выражал свою радость будущий супруг.

Он был занят собой, даже на крики зрителей не реагировал.

Лишь чудо удержало любимую, сумевшую присесть, уцепиться в перильца летящей палубы.

К останавливающемуся аттракциону бежали люди. Кто-то расстёгивал ворот платьица, кто-то водил у носа ватой, пропитанной нашатырём.

Верочка с трудом пришла в себя, никак не могла сконцентрировать внимание, долго опустошала через рот и нос содержимое кишечника, потом её тошнило желчью. На девочку было больно смотреть.

– Верочка, золотце моё, как же так, как же так! Я тебя так люблю!

Девушка и не знала, что так бывает. Пятнадцать минут назад она его любила, надышаться не могла. И вдруг…

Время остановилось. Совсем. Сознание медленно возвращалось, хотя мутило сильно.

Вера не чувствовала ничего, кроме озноба, нервной дрожи, нестерпимого жжения в голе, слабости и отвращения.

Пустые глаза, невнятная внешность. Что он тут делает? Пусть уходит. Навсегда!

Это было давно.