Обними мои кошмары

А может, это умелая провокация – запомнил, чем пахнет ее кожа, или увидел банку с заметным расходом и воспользовался именно им.

– Тебя ждет такой же тщательный осмотр, – пообещал блондин, приглаживая влажные волосы. – И полотенце повяжешь на талии, а не как вы, девушки, любите – закрывая все самое интересное.

Ева показала ему язык и скрылась в ванной. Почему-то не беспокоил тот факт, что она оставила в квартире малознакомого человека. До аптечки он не доберется. Не каждый догадается, что она хранит рецептурные препараты и скальпели на виду – в декоративной коробке на стеллаже.

Документы вряд ли найдет: паспорт и тому подобное не обитали в женской сумочке, так как были убраны в чемодан.

Эля оборудовала ванную в лучших традициях самолюбования: целых два зеркала, чтобы видеть себя со всех сторон. Ева не тратила много времени на разглядывание себя, тем более, что отражение обычно не нравилось. Потеря веса негативно отразилась на коже – появились растяжки. Стеснялась не только этого.

Правая рука от локтя до костяшек покрыта шрамами. Их видели только врачи.

Ева быстро разделась и по привычке протерла запотевшее зеркало. Кинув мимолетный взгляд, она не смогла его отвести. В Элиных романах было немало пикантных сцен, после которых героиня выглядела соблазнительнее прежнего, и никакая косметика не сравнится по эффекту.

Обычно Ева закатывала глаза, читая подобное, но увидела себя именно такой – румяной, с распухшими губами и поволокой во взгляде. Сложно описать, во что превратилась стрижка.

Такую идеальную взъерошенность можно получить только случайно. Ева очень себе понравилась и вместо занудного объяснения о приливе крови к лицу и повышенных гормонах в крови, просто улыбнулась отражению. Вдруг заметила за спиной бардак и нахмурилась. Константин устроил хаос в расставленных по цветам флаконах. Руки зачесались водворить порядок.

После разомлевшую Еву ждал сюрприз – вместо жадного взгляда наткнулась на картину спящего в ее постели мужчины.

Поза говорила о том, что он не планировал спать. Лишь ненадолго присел на низкий подиум, под щекой оказалась подушка и его сморило. На нем по-прежнему было лишь полотенце. Чем бы Константин ни зарабатывал на свою «Тойоту», выматывался он до состояния нечеловеческой усталости.

Стало жаль будить человека, способного вырубиться в незнакомой обстановке. В тусклом свете видно, что дышит он глубоко, но лицо его напряжено. Ева притащила из гардеробной два пледа.