Прикосновение

Звука разбивающихся скорлупок Ирина не слышала, зато ясно видела триумфальное растекание тягучих желтков по безукоризненной причёске и мускулистому телу Викентия.

Светка, моментально покрываясь с ног до головы разноцветными нервными пятнами, суетливо визжала, шарила руками в поисках одеяла, желая прикрыть вопиющий срам, пытаясь одновременно вырвать ноги из цепких рук партнёра, увлечённого преждевременным наступлением оргазма.

Ирочка нервно хохотала, потрясая кулаками, и орала как воинственный индеец, отправляющий томагавк в голову ненавистного бледнолицего, в качестве которого использовала муку и сметану.

– Придушу, гадов, скальпы сниму, заживо зажарю! Твою вонючую вагину, двуличная тварь, подруженька называется, и твою мерзкую кобелиную ненасытность, вместе с теми и другими яйцами. Вон отсюда… оба… чтобы духу вашего здесь не было!

– Позвонить не могла, – в странном, обвинительно оправдывающемся тоне, прошипел презренный мерзавец.

– Ты ещё вякаешь, паскудник! Как я могла полюбить такое ничтожество, как могла не заметить, что вы давно спелись!

Светка простынёй лихорадочно пыталась стереть с лица соус из спермы, сметаны и муки с сырой яичницей.

К нему вдобавок  живописно прилипли несколько птичьих перьев из подушки, придавая зрелищу забавную комическую остроту и неповторимо яркую пикантность.

Одновременно напуганная непредвиденным обстоятельством Светлана комкала грязными руками изысканное ритуальное облачение, которое она носила лишь в особых романтических случаях, до этого момента аккуратненько сложенное на стульчике.

Викентий торопливо натягивал брюки на голое тело, похожее в этот момент на большой пельмень, потешно прыгая на одной ноге, пытался чего-то бестолково объяснять, заодно вымаливая прощение.

– Честное слово… я не хотел… любимая. Это нелепая случайность. Светка сама… ну посмотри, как она нарядилась, как на панель.

– Ага, джентльмен не смог отказать даме… наверно из вежливости.

Коварная обольстительница заманила в любовные сети наивного мальчугана.

Ирочка, сжав зубы, указательным пальцем уверенно указывала на дверь.

– Вон… вон, скотина!!!

На следующий день она подала заявление на развод, хотя ещё долго вечерами и ночами ревела белугой.

Жизнь с того памятного дня стала монотонной, бесцветной, утомительной, невыносимо скучной, а окружающий мир выглядел раздражающим фоном.