Солнцепровод. Подпольные мужички – 4

Кратеры, горы, равнины, космическая пыль, отсутствие атмосферы – все атрибуты космического тела. Никто, пролетая мимо, на серую скучную планету и внимания не обратит, – на что тут смотреть, когда рядом красавица Земля с атмосферой, в которой можно дышать, с морями и океанами, с полями и лесами, и, наконец, населенная разумными людьми.

На этом визуальном эффекте и делали расчет те, кто Луну строил.

Есть и еще одна особенность Луны. Она к Земле всегда одной стороной повернута, как на жесткой сцепке. И днем и ночью, и летом и зимой.

Единственный спутник из тысяч подобных в солнечной системе, который движется таким образом. Ни на шаг влево, ни на шаг вправо.

– Как ты это объясняешь?

– Все тела в космосе движутся по законам межгалактической гравитации. И только рукотворная Луна движется по расчетам человека. Как космический корабль по своей орбите.

– Ты знаешь, зачем так сделали?

– Тут свой расчет.

Жилая сторона, та, на которой десятки входов в подземные города и следы жизнедеятельности человека, от глаза людского, то есть нашего, до поры до времени скрыта.

Только когда придет нужное время, откроет Луна свои тайны.

– Когда это время придет?

– Когда те, кто за нами наблюдает, решат – мы созрели, нам можно доверять и нам можно, наконец, тайну эту раскрыть.

– А сейчас почему нельзя?

– Потому, что сегодня мы первым делом знаешь что начнем делать?

– Что?

Кат приставил указательный палец к виску и покрутил им.

– Начнем Луну промеж собой делить, кричать до посинения, что она наша, и оружием ее переполнять!

– Кат! Ты прошлым веком живешь! Вот узнают про наши с тобой разговоры, полетят и найдут то, что им нужно.

Сами! И ни у кого не спросят.

Кат хитро прищурился и, склонив голову, глянул на Сава.

– Сколько раз уже летали? – негромко спросил он.

– Ну, пять или шесть.

– Это столько раз высаживались, пешком гуляли, – проявил осведомленность Кат. – А просто вокруг Луны прокатиться – еще десятки станций запускали. Нашли что-нибудь?

– Нет.

– Даже еще сто шесть раз слетали бы. Сказано – не пускать пока, и не пустят.

– А если кто-то увидит лишнее?

– Как только начнет тот или иной астронавт рот раскрывать, ему тут же язык укорачивают. Почему? А потому, что так договорились на самом высоком уровне еще перед первым полетом. Сюда ходи, а сюда пока не смей!

– А если…

– Вот если беда над Землей нависнет, и надо будет спасать разумную жизнь, тогда совсем другой случай.