Сын ведьмы. Волшебная сказка

 – Вот если бы знал, так сразу бы и узнал!

– А ведь это ты, я не ошиблась, намедни здесь чертей прогнал?

– Ну, – скромно потупился Батыр, – было такое дело.

– Действовал ты, не пример сиюминутному, решительно и смело.

– Извини, я тут жду…

– Гребешок мой золотой держал в руках своих?

– Держал, – растерялся Батыр.

– А еще, – поднялась на цыпочки и заглянула ему в глаза, – смотрю – не ты ли утонул в глазах моих?

И покатился окрест ее заливчатый смех.

Некуда деваться Батыру, опять глянул в ее бездонные глаза, и насовсем в них пропал.

Огонь настоящей любви зажегся в его сердце, да такой сильный, что и видеть кроме нее ничего вокруг не видит, и слышать кроме ее голоса ничего вокруг не слышит – ни плеска волн, ни пенья птиц.

Взявшись за руки, долго гуляли они по берегу пруда. Им даже разговаривать не надо, сердца стучали так громко, что, казалось, на другом берегу их слышно и всем про все сразу и навсегда понятно.

Побитые и обиженные черти забыли про свои дела.

В ожидании чего-нибудь интересного, наблюдали за ними издалека, перебегая от кустика к кустику, строили рожки и грозили кулаками.

Потом рука Батыра легла на плечи девушки, и еще долго гуляли по берегу пруда: туда-сюда и опять: туда-сюда.

А потом устали и присели отдохнуть на ствол поваленного дерева…

Чем ближе Солнце клонилось к закату, тем ниже Батыр с русалкой клонились к травке шелковой.

Вспыхнул веселый костерок, с легким треском пережевывая сухие ветки. В столб дыма вплетаются золотые искорки, поднимаются и гаснут.

Вот уже и лунная дорожка колышется на ряби потемневшей воды причудливыми пятнами. Звездочки со всего неба в зеркало пруда смотрятся…

Ночная птица затаила дыхание. Ветер ни одного листочка не шевельнет.

С тишиной, опустившейся на землю, пришла их сладкая ночь.

То-то бодались и кусали свои хвосты черные чертенята.

Их злобный шепот в кустах шелестит.

– Ужо мы найдем, как вам отомстить!

– Будете еще молить о смерти!

– Черти мы, или не черти?

– Клянемся наказать ведьму?

– Клянемся!

– Клянемся! – стукнулись чугунными лбами со всей силы, аж искры на версту землю вокруг осветили.

Еще утро по-настоящему не наступило. Только-только серой краской окрасился восток за прудом, а уже проснулась русалка. Так долго без своей любимой шкуры она до сей поры ни разу не оставалась. А без шкуры и без воды все ее тело начало высыхать, сжиматься, глубокими морщинами покрываться.