Компромисс

Посмотреть действительно было на что: фигурка у Янки шикарная.

В глубине души она всё ещё надеялась, что Виталик может передумать.

Мальчишки засмотрелись на соблазнительную экспозицию, на увлекательную подачу в чувственном танце изящества и грации, хотя ни того, ни другого в непристойном любительском представлении на самом деле не было.

Но интрига и недвусмысленный намёк на отсутствие цензуры были. Ещё какие!

Увлекал разгорячённых алкогольным допингом отроков не примитивный танец сам по себе, нет.

Куда соблазнительнее выглядела трепетно прыгающая практически полностью обнажённая грудь.

Пусть аппетитные аргументы у танцовщицы были малюсенькие, не крупнее антоновского яблочка, но упругие, сметано белые, с алыми бусинками на вершинах соблазнительных холмиков, которые всем зрителям разом захотелось съесть. Ну, хотя бы лизнуть. А изящный подтянутый животик, указывающий похотливое направление от пупочка строго вниз, в долину грёз, таящуюся в трусиках буквально из верёвочек, половозрелых недорослей и вовсе привёл в восторг.

Алкоголь коварен. Он способен нарисовать в воображении картинку гораздо привлекательнее, чем выглядит оригинальная модель.

Янке только-только девятнадцать исполнилось: в самом соку девчонка. Еле уговорили принять участие в озорном представлении. А каков аншлаг!

У нас ведь, у мужиков, как – мечтаем о большой и чистой любви, о гармонии и совершенстве, о благословенном слиянии душ навсегда, но в состоянии поиска возвышенного, идеального, непременно смотрим на филейную и грудинную часть выразительной девичьей фактуры каждой потенциальной претендентки на роль принцессы.

Смотреть было на что. Яночка и в одежде прелесть, а в танце живота превзошла себя.

Гоготать, подзуживать танцовщицу не останавливаться на достигнутом, было дозволено всем, касаться сокровенного экспоната – только жениху.

Это была просто жеребячья забава, смеха ради.

  Увлекательная, надо сказать, но совсем не безобидная потеха. Не знаю, о чём думал и мечтал в ту минуту Виталий, но сюрприз пришёлся ему по вкусу. Он и сам не ожидал от себя настолько неудержимого пробуждения похоти.

Честно говоря, не раз и не два до этого момента жених заворожено смотрел на недоступный, но зовущий греховными соблазнами холмистый рельеф гибкой Яночкиной фигурки, но опосредованно, абстрактно, без детализации и нескромных грёз.