Компромисс

Выводы мы делаем сами. После казним или милуем, иногда мучаемся от принятого поспешно, чересчур эмоционально, решения, но отступать поздно.

Жизнь лишь ухмыльнётся слегка, что не помешает впоследствии вновь наступить на те же грабли, а после страдать от подобных переживаний.

Захожу домой, как ни в чем не бывало.

Подхожу к Яне, протягиваю цветы, шампанское, чмокаю в щёчку и в носик, снимаю верхнюю одежду…

Всё как обычно.

Она наливает в вазочку воду, расправляет букет, шампанское прячет в стол, ставит передо мной тарелку макарон с яичницей и нарезанный треугольниками хлеб.

Отмечаю этот факт как знак особого внимания. Прежде Яна не нарезала хлеб фигурно. Это уже хорошо.

Сама за стол не садится. Стоит рядом, изображая прислугу, или реализует иные цели, которые пока непонятны.

Ладно, так, значит так.

Я быстро ем, она тут же подхватывает посуду, суёт в таз для мойки.

Окидываю местность изучающим взглядом.

Почти всё на своих местах, исключая мизерные перестройки.

Статуэтка на своём пьедестале. Всё прочее, на что было указано – тоже.

Замечательно!

Бельё отстирано, висит на верёвке над печкой.

Яна категорично молчит, намеренно прямо держа спину, гордо задрав кверху носик, моет посуду, затем аккуратно протирает мою обувь мокрой тряпкой, картинно отвешивает поклон, как в фильмах о старой Руси, чуть не до пола. И садится на кровать в чувственную позу с подшивкой всё того же журнала, которая, по задумке исполнительницы должна указывать на воспитанность, послушание, и лёгкую интимную грусть.

На самом деле это жёсткий протест, серьёзное предупреждение о возможности вооружённого конфликта, некая угроза, или начало реализации разработанного плана глобального примирения.

Нужно быть осторожнее. Борьба с женщинами всегда похожа на игру краплёными картами.

Хочется улыбнуться во весь рот, расцеловать мою замечательную куколку, но не след нарушать правила игры.

Беру книгу, сажусь к окну, закидываю ногу за ногу, как это обычно делают герои экранизаций чеховских романов.

В обычной жизни просто обязаны присутствовать элементы искусства, иначе нас съест с потрохами обыденность. Даже скандал должен происходить красиво, пускай и с издержками любительского актёрства.

В душе все мы лицедеи.