Ученик Творца. Полевая практика. Книга третья

А вот интересно, а как другая сторона на такое неадекватное поведение отреагировала?

* * *

Бывший, как он сам уже стал себя называть некоторое время назад, командир роты специального назначения всю ночь лежал без сна на своих деревянных нарах возле выхода из барака. В голове он прокручивал весь разговор со странным посетителем. Никакого подвоха обнаружить не удавалось. Ни разу за те десять лет, что он находился в плену, Кален не встречал со стороны хозяев даже малейшего намека на жалость или сострадание.

Только высокомерие, пренебрежение, даже брезгливость, и регулярные допросы, после которых человек несколько дней пребывал в состоянии полнейшей апатии и его приходилось кормить с ложки. Допрашиваемый превращался в несмышленое дитя и коллеги по несчастью постоянно боялись, а вернется ли он в нормальное состояние. А тут совершенно неожиданно: королевское угощение и великолепное вино. Так он не ел с тех пор, как вылетел на задание по захвату плацдарма. И беседа. Его интересовали самые обычные вещи, как будто он болел и забыл все традиции и обычаи. Да и сам рассказывал много интересного. Оказывается, здесь тоже есть жизнь, а не сплошная военная база колдунов и убийц, как им говорили преподаватели Академии и инструкторы Корпуса. У них есть традиции, обычаи, они живут, влюбляются, женятся, у них рождаются дети.

У майора не было собственной семьи, не успел обзавестись, но были любимые племянники, по которым он скучал бессонными ночами, но с годами боль потери начала притупляться, он смирился с тем, что его наверняка считают погибшим и, что он никогда не увидит родных.

А этот ненормальный остроухий поставил все с ног на голову. Вино приятно кружило голову и эльф с каждым выпитым бокалом становился все ближе по духу. Кто-то из них сумасшедший. Дальше – больше. У них тоже есть войска специального назначения, значит – соратники, правда по разные стороны баррикады. Или враги? Но кое в чем Кавесан был прав – делить по большому счету им нечего. И откуда только у кадрового офицера, преданного своей родине и Дому, такие крамольные мысли? А не измена ли это? Нет. Впервые в жизни Кален Цук почувствовал тонкий, едва уловимый призрак надежды, надежды на возвращение. Он почему-то безоговорочно поверил неожиданному гостю, хотя с коллегами по несчастью новостью этой делиться не спешил, а то решат еще, что он с ума сошел. Майор вздохнул, поднялся и вышел на свежий воздух. Он долго стоял и всматривался в темное ночное небо, полное звезд.