На краю государевой земли

Но ворчал так, что Катерина видела: эта ее верность для него значила много…

Васятка поддел пятками под бока мухорточки. Они поскакали по тропе сквозь осинник и выметнулись на елань, поросшую луговыми травами с редкими плакучими березками.

Елань словно вымерла. Хотя по свежей кошенине было заметно, что тут только что работали, звенели косы, шелестела и покорно ложилась колючими валками трава.

Копыта мухорточки глухо зацокали по утоптанной высохшей тропе, вплетаясь в заздравные песни жаворонка в вышине и зудящий гул пчел и кузнечиков…

Васятка ускорил бег мухорточки, чтобы поскорее убраться с открытого места: опасного, неуютного, чувствуя кожей чьи-то взгляды… И тут же краем глаза он уловил какое-то движение на другом конце елани.

И сразу же оттуда долетел знакомый воинственный клич: «Ы-ы-хх!»…

– Киргизы! – дохнула Зойка ему в затылок.

Он вздрогнул, почувствовав, как она прижалась к нему, упруго, грудью… У него захолонуло все внутри и его бросило в жар.

Он еще сильнее наддал по бокам мухорточки и отпустил повод, давая ей полную свободу.

– Пошла, пошла, милая! – подбадривая лошадку, простонал он. – Вынеси, голубушка!.. Прибавь, еще, еще!..

Топот копыт, дикие, с завываниями вскрики, казалось, неумолимо приближались.

Но он не оборачивался, хотя тянуло, страшно тянуло взглянуть: догонят ли?! Знал, что это собьет с шага мухорточку. На струне она идет, тонко: миг – сорвется, и все полетит кувырком.

Вот пропела одна стрела… Но, не найдя никого, врезалась в землю под самыми копытами мухорточки.

За ней еще одна. Тоже недолет!.. Спешат степняки, боятся упустить добычу, лакомый кусочек – девку… Да и малого можно сторговать за добрую деньгу. Вон какой сильный, ловок в седле, не так просто будет сладить с таким…

– Зойка! – крикнул он. – Глянь, сколько их! Осторожней – мухорточку бы не запахать! Одним глазком, здорово не крутись! Поняла?!

– Да!

«Ох, ты!» – пронеслось в голове у него.

Только сейчас он сообразил, что она сидит спиной к преследователям, поневоле закрывает от стрел его, мужика… Позор!.

. Ни повернуться, ни пересесть, ни остановиться, хотя бы на мгновение.

«Надо было сразу садить вперед! – запоздало подумал он и чуть не заплакал от отчаяния, что вляпался в это по своему же недомыслию. – Что будет, если с ней что-то случится?! Удавлюсь, в тайгу, в бега! Как атаману-то взглянуть в глаза?.. Ну и болван же ты!» – стал честить он сам себя.