Я тебя… никогда!

Сознание вслед за сердцем выпрыгивало из груди.

Мозг пылал, плавился. В этот миг он не мог думать о чём-то ином, кроме Аси и удивительной реакции на её прикосновения. Новые реалии требовали индивидуального обхождения.

– Да она же красавица, – неожиданно осознал Ромка. Почему раньше она такой не была!

Подобного совершенства прежде ему не доводилось лицезреть, тем более дотрагиваться, причём губами.

Утром Ромку у подъезда встречала Ася.

На следующий день тоже.

В школе они теперь сидели вместе.

На переменах удалялись к дальнему окну шептаться. Вечера проводили в парке и на озере, стараясь уединиться при каждом удобном случае.

Ася говорила, говорила, говорила, с явным воодушевлением, которое вдохновляло, заражало энтузиазмом.

Девочка была прекрасна, мила, желанна.

Ромка обнимал и целовал, опять обнимал и снова целовал. Не произнося ни единого слова. Он был очарован, восхищён. Чем именно – не имело решающего значения.

Вкусы юного гения мгновенно поменяли ориентиры.

Теперь Ромка был увлечён только Асей.

Разговоры девушка вела всё больше о любви. Сначала намекала на возможную близость, потом подталкивала к ней.

Ромке было страшно отправляться в новое измерение. Он знал из исследовательской практики, что ни в коем случае нельзя переходить на новый уровень, пока до мельчайших деталей не освоен предыдущий. Ошибки при спешке неизбежны.

Восторг очаровательных открытий, достаточный для того, чтобы в досягаемых пределах медленно, но верно сходить с ума от избытка эмоций, и без того не позволял ровно дышать.

Слишком хорошо – тоже плохо. Что удивительно волшебное таится в простых, по сути, действиях, почему прикосновения и поцелуи заставляют парить в облаках дивных грёз?

Асю его упрямство не останавливало, она настойчиво объясняла, что секс – это нормально, естественно, и очень просто, – девочки рассказывали…

Короче, плела несусветную чушь про неописуемый восторг, про удивительное парение в цветных облаках, про вовсе непонятный букет эмоций.

Ромка слышал сбивчивое, чересчур страстное повествование, некий странный сюжетный ряд, убеждающий его в необходимости немедленно съесть наливное яблочко любви, пока оно не презрело, наверно в сотый раз, но держался из последних сил.

Заходить так далеко на неизвестную территорию до тех пор, пока нет для того объективных предпосылок и соответствующий знаний, считал он, преждевременно и опасно.