Я тебя… никогда!

Процесс был запущен, его ничем уже невозможно было остановить.

Юноша залез рукой во влажное нечто и чуть не потерял сознание. Оно было живое, скользкое и очень упругое.

Неведомая глубина манила, требовала наполнения. Как в неё войти было неведомо.

Аська заметно нервничала, с ужасом глядела на начало стыковочного процесса, но готова была на всё.

Ромка напрягся, потрогал своё, мужское. Оно было твёрдым, уверенным в себе, ждало начала активных боевых действия.

Попробуй не уступить такому напору.

Оказалось, всё предельно просто.

Ромка откуда-то всё знал, только забыл.

Юноша направил вздувшееся животное в нетерпеливо ожидающую сюрприз бездну.

Вожделённая, зовущая влажная глубина оказалась неприступно плотной. Он уткнулся в упругую преграду, слегка помог пальцем, продвинулся ещё чуточку.

Напряжение внизу живота росло, разрывало тело на части. Ещё немного и внутри что-то лопнет.

Рычаг сопротивлялся, не желая открывать дверь в непонятное.

Юноша надавил всем телом и разом провалился до самого основания.

Аська охнула, конвульсивно дёрнулась, но смолчала, хотя по лицу было видно, что ей очень больно.

Непреодолимо захотелось двигаться.

Ромка уже не мог сопротивляться желанию проникнуть внутрь девичьей тайны целиком, заработал тазом, вгоняя поршень быстрее, глубже.

Сделать он успел не более пяти движений. Девушка охнула, выгнулась дугой, поджала под себя ноги, легко переместив ступни на Ромкину грудь, и с усилием толкнула его.

Ромка моментально оказался на полу, грохнулся головой о край журнального стола, очень больно.

Женилка тем временем продолжала по инерции поступательное движение, исторгая из чрева липкое содержимое энергичными толчками.

Семя под внутренним давлением ринулось прочь, вызвав конвульсии и невыносимо приятные ощущения.

Ромка застонал, одновременно от боли и сладострастия.

Аська закричала, вскочила с постели, моментально включила свет.

Бёдра блестели потёками алой крови.

Ромке подруга казалась прелестной феей, но злой как фурия.

Первое, что девушка сделала – засветила Ромке пятернёй наотмашь по физиономии, так, что у него загудело в голове.

– Идиот, мне же было больно, – кричала она, внимательно разглядывая мокрую серединку, силясь понять, что с ней сотворил этот недотёпа.