Преодоление

Князь Дмитрий поздоровался с ними за руку, представил им Минина:

– Выборный человек Кузьма Минин!

– Да уже слышал! – сказал Плещеев, здороваясь за руку с Мининым.

Они сели за стол и выслушали Плещеева. Тот рассказал им, что он привёл с собой сотню боярских детей и готов присоединиться к ополчению.

– Хорошо, – согласился князь Дмитрий, обрадовавшись даже такому малому пополнению. – Скажи своим, пусть обратятся вот к нему, – показал он на Кузьму. – Он поставит их на довольствие. Определит оклады.

– Сделаю! – отозвался Кузьма, как всегда в таких случаях.

Плещеев и староста ушли из съезжей, по своим заботам.

– Кузьма, у тебя в этом городе земское дело есть? – спросил князь Дмитрий Минина.

– Да, Дмитрий Михайлович. Я иду к местным солепромышленникам. Здесь же делами заправляют и два моих брата. Соль варят, – стал подробно рассказывать Кузьма. – Здешние места богаты солью. Местные воротилы отправляют её дощаниками по Волге, по Оке. В ту же Москву. Да и в Ярославль тоже. Варниц здесь десятка четыре.

Да рассольных труб вон сколько! – махнул он рукой выше головы. – Мой старший брат Фома начинал тут завод, уже лет двадцать тому будет. Сейчас, почитай, главный здесь. Вот через него, думаю, и выколотить из мужиков деньги на земское дело… Что-то я заговорил тебя, Дмитрий Михайлович, – спохватился он, сообразив, что надоел князю.

– Ладно, Кузьма, давай займись этим, – сказал князь Дмитрий. – Тебе помощь-то нужна в разговоре с мужиками?

Кузьма помолчал, соображая, втягивать ли в это Пожарского: «Да, если не справлюсь».

Князь Дмитрий понял, что Минин не хочет прибегать к его помощи. Надеется, что всё обойдётся мирно в разговоре с мужиками.

– Хорошо! Если что – пошлёшь гонца ко мне!

Кузьма согласно кивнул головой и вышел из съезжей.

Зайдя в избу, где он остановился с Потапкой, бессменным помощником, Кузьма взял его и пошёл с ним на двор к своему брату Фоме. Там он попросил Фому собрать торговых и солепромышленников. Фома ушёл, а Кузьма вернулся в съезжую. Вскоре в съезжей стали собираться торговые мужики, рассаживались по лавкам вдоль стенки в просторной горнице.

Тихо переговариваясь, они ожидали, когда подойдут промышленные, косо поглядывали на Кузьму и его брата.

– А при чём мы-то… – тихо ворчали они.

Они и так уже внесли от себя пожертвования. Тот же Фома, брат Кузьмы, поставил ещё три варницы за год, а к ним две рассольные трубы.

– Товарищи, друзья мои и соратники! – обратился Кузьма к мужикам, когда все собрались.