Смутные годы

Шуйский и Голицын, в окружении боевых холопов и большой группы дворян, выдвинулись вперёд из толпы и оказались прямо перед стрельцами, позади которых виднелась на земле фигура самозванца…

Василий Голицын, возбуждённый и решительный, почему-то затоптался на месте, затем тесно прижался к Шуйскому и закричал, не глядя на самозванца и больше обращаясь к толпе:

– Стрельцы, почто не пускаете народ?! Не даёте суд праведный вершить!

– То ж государь!..

– Какой такой госуда-арь! – завопил Шуйский, голос у него сорвался: «Кха-кха!.

А рядом с ним как-то странно задвигался Голицын, заскакал бочком к самозванцу, ближе, ещё ближе, уже сжаты кулачки, и вдруг он взвизгнул:

– Гришка, Расстрига, вор!

– На то Бог судия! – ответили стрельцы.

– Глас народа – Божий глас! – находчиво ввернув знакомое Шуйский, и его от злости передёрнул озноб…

– Не подходи, не поглядим, что боляре, стрелять будем! – вскинули стрельцы мушкеты на него и Голицына.

– Братцы, да что с ними толковать! – закричал Валуев.

Толпа заволновалась и двинулась в сторону ворот с явным намерением привести угрозу в исполнение.

– Стой, глянь, бегут!.. А ну, хватай его – крути!..

Отчаянные смельчаки ринулись за разбегающимися стрельцами. Другие же бросились на самозванца.

Валуев увидел, как на того навалилось несколько человек, заломили ему руки и потащили к терему. Там его бросили на ступеньки высокого крыльца и обступили, задышали злобно, перекошенные:

– Говори, говори, кто таков?!

– Димитрий я! Димитрий! Знаете же, знаете!.

– Врёт!.. Вор! Обманщик!.. Таких царей – вон сколько у меня на дворе!

– Еретик!.. И жёнка латынянка!..

А кто-то уже кулачищем его – хрясь!.. И его рубашку, белую, опрыснуло кровушкой!.. И ногами, ногами его!..

И Гришка, размазывая красные сопли, заползал по земле и страшно заскулил:

– Марфу, царицу спросите! От чистого сердца скажет… вашу мать!.

– Давай, давай – бей! Ишь как заворовался! – вырвалось у Валуева.

Он уже не соображал, что происходит, захваченный непонятной злобой к поверженному человеку, который к тому же ещё и сопротивляется.

– Люди, негоже так! Не по-христиански – душу отымать зазря! – раздалось из толпы.

– А вдруг Димитрий?! Как тогда?! Ведь государь же! Зови старицу!..