Смутные годы

* * *

На берегу медлительной и крохотной речушке Вексы, что затерялась в сумрачных лесах под Вологдой, стояла пустынь, основанная монахами полтора века назад, ещё во времена великого московского князя Василия Тёмного. Глухое, уединённое место, окружённое густыми лесами и топкими болотами.

Хозяйственные и жилые постройки монастыря, обнесённые острогом, довершала башенка над воротами, чтобы досматривать приезжих. К реке выходили ещё одни ворота, поменьше. Они выводили и за обитель, на небогатые монастырские угодья вот здесь, у Молотильского озера, где стояла обитель, в двух десятках вёрст от Вологды.

С отрядом верховых стрельцов князь Михаил миновал засеку и подскакал к острогу. Сотник забарабанил бердышом в ворота, но отсыревшие толстые брусья, по-бычьи гукнув, проглотили удары.

– Никола, давай, давай! – заторопил князь Михаил его. – Не ночевать же здесь!

На помощь сотнику пришли стрельцы: ворота вскрякнули как будто и заходили ходуном. И тут же кто-то зашевелился в башенке, и оттуда тонким голоском спросили: «Кто там?!»

– От государя Димитрия! – крикнул князь Михаил.

 – К его матери, царице Марии!

За воротами послышались панические голоса, топот ног, там завозились с запорами и наконец, раскрыв ворота, впустили всадников.

В обители, у настоятельской, князя Михаила уже поджидала игуменья. Он объяснил ей цель своего визита и попросил немедля проводить его к великой старице.

Комнатка Марии Нагой, в иночестве Марфы, последней, шестой по счёту жены Ивана Грозного, куда его проводила игуменья, была скромно, но со вкусом убрана и отличалась от обычной кельи рядовой монахини.

У двери возвышался поставец, на нём тускло блестел изящный серебряный кубок, стояли два стакана, фарфоровый кувшин и тарелки. На другом столике, подле крохотного оконца, лежало зеркало и стояли резные шкатулки из слоновой кости с женскими поделками. К кровати с низким изголовьем приткнулась маленькая скамеечка, обтянутая тёмно-красным бархатом.

Князь Михаил низко поклонился Марфе, коснувшись правой рукой пола.

– От царя Димитрия, государя всея Руси, к тебе, великой старице, послан я, его мечник!

– Кто же ты будешь такой? – спросила Марфа, когда он представился. – Из каких Шуйских?

Князя Михаила Марфа не знала и не могла знать. Когда её отправили в ссылку, ему было всего-навсего три годика.

– А-а, так ты сын Василия Фёдоровича! – протянула она, когда он сказал, кто он такой.