Бедный, бедный Жорик

Трое братанов в рваных малиновых пиджаках с видом, как будто по ним проехал весь местный автопарк, молча пили и не закусывали.

Они с ужасом припоминали, как в кабаке во время очередной попойки у столика появился мужик с указательным пальцем размером с бревно, стал тыкать им в пацанов и приговаривать:

– Так, сначала – этот, потом – этот. Нет. Сначала – этот, потом – тот.

Раздался загробный голос: «официантки здесь не надо». И у них прямо на глазах перед столиком исчезла сначала официантка, но платье её и трусики оставались висеть в воздухе.

А потом в кромешной тишине было слышно, как икает в микрофон перепуганная певичка…

А потом исчезли и платье и трусики…

А потом грохнулась в обморок певичка головой прямо в барабаны…

А потом они решили, что это «белочка» и, надо завязывать бухать…

Но было поздно, в том смысле, что уже началось.

Из ниоткуда появился какой-то чёрт, достал из воздуха огромные вилы и стал бить ими всех и вся подряд. И фамилии, гад, ни у кого не спрашивал, только орал страшным голосом: «вот вам! вот вам!».

И грязно обзывался, сволочь, как будто сам не с той же конюшни.

– Какой чёрт?.. Во дебил… Чёрный! Чёрный!

Они рванули с кабака, но этот чёрт был уже на улице, причём за каждым углом, а вилы были одни и те же, с надписью: «мамины».

Ох уж эта «мама»… Держала бы ты эти вилы у себя под кроватью и не давала детям…

С утра братанам подогнали по блату серебряные пули, но вся надежда была только на свои же ноги.

Жорик обратил внимание братанов на стоны мордатого.

– Какой батя? Да гонит, детдомовский он.

– А может, он батюшку – священника зовёт?

Мордатый открыл глаза:

– Ты. У-у-у…

– Я Вам сейчас всё-всё объясню, видите ли…

– Уйди!!! Уйди… Веня, дай ему денег!

– ?!

– Пачку дай! Все дай! Уйди… Уйди… Батюшку! Батюшку позовите!

Веня, как самый лепший и закадычный друг, приобнял Жорика за плечи и повёл из больницы. Он так живо и непосредственно интересовался жизнью и заботами семьи Жорика, что тот, не сдерживаясь, выложил ему все свои неприятности и с тёщей, и с тестем, и с соседями.

Они уже зашли за угол больницы и вошли в больничный сквер, а Жорик говорил и говорил, всё быстрее и громче. И тут он увидел небо «размером с овчинку» с его собственными галошами в этом самом небе и, наступила полная темнота…

«Сейчас появится труба, в конце будет свет и, меня туда потянет», – подумал Жорик каким-то писклявым голосочком.