Ружья и голод. Книга вторая. Дихотомия

– Ничего, скоро в чертоги пирамиды Хогтенер войдет сам Волчий Принц, и ублюдок сразу подожмет хвост, – с презрением сказал Бранд, – Если кто-нибудь из ульверов раньше не сдерет с него шкуру за поборы.

– Ивар… – попытался вспомнить Белфард. – Это имя мне знакомо. Он был вождем крупного поселения на севере Ульвирлэндира, и мне с трудом удалось уговорить его присоединиться к объеденным силам для отпора Ордену. Ивар действительно достойный воин, я бы даже сказал один из лучших, что мне довелось увидеть в своей жизни.

– Это не имеет значения, – сказал Бранд. – По закону, сначала вызов ему должна бросить Хельда или заявить об отказе от своих прежних прав. Забавная, кстати штука, когда девку зовут принцем… Но да не суть, я что-то отвлекся. Потом ты, Белфард, выступишь вперед и напомнишь этой кислой собачьей отрыжке, почему на наших знаменах герб с Черной Звездой.

– Не хотелось бы убивать кого-то, как в прошлый раз, – раздраженно отозвался Белфард. – Хотя ваш прежний принц сам на это напросился.

– Напросился? – усмехнулся Бранд.

 – Да ты испек Магнусу мозги, да так, что они из ушей потекли.

– Что за история? – с интересом спросил Моран.

– Как-нибудь в другой раз, дружок, – уставшим голосом сказал Белфард. – Я, пожалуй, тоже пойду на боковую. Завтра рано вставать.

Торм встал и пригласил Белфарда следовать за собой. Бранд поймал его за руку и игриво что-то прошептал ему на ухо.

Капитан провел Белфарда по крутой винтовой лестнице с облезлой позолотой, загадочно указал на бледно-розовую дверь с потускневшими цифрами «77», а затем поспешно удалился.

Его поведение показалось Белфарду странным, и когда он вошел внутрь, сразу понял в чем тут дело. В центре комнаты стояла огромная круглая вращающаяся кровать с кованным изголовьем, от которой несло пошлостью во всех смыслах этого слова. Белфард выскочил в коридор в надежде дать Торму пинка, но тот уже испарился.

«Ну и ублюдок же ты, Бранд! Когда ты уже устанешь от этих идиотских подколов?!».

Он, чертыхаясь, вернулся в номер, рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Черное, обволакивающее все вокруг облако медленно спускалось на едва тлеющий костер. Вдали в пыльном облаке чеканной походкой маршировал легион. Логрен держал в одной руке стяг со слезой на фоне голубой розы, а другой указывал вперед, навстречу тьме. Внезапно из багровеющей полосы горизонта громогласно раздались слова Лиллит: «Ты исполнишь свое предназначение, Розалий, так или иначе…».

Белфард открыл глаза.