Фельдмаршал

Этьен, глядя на старшего брата, тоже заплакал.

Младший же, Понс, семи лет, не по годам молчаливый и серьёзный, не понимал, что происходит: почему мать уже который день не открывает глаза, не встаёт. А теперь её зачем-то положили в ящик, на повозку, и повезли куда-то… И он пошёл, как и все, взрослые и дети, за этой повозкой, когда отец сказал ему: «Возьми за руку Этьена! Идите!..»

Гроб с телом матери отвезли на местное деревенское кладбище.

Он плохо помнил, что было на кладбище, где он оказался впервые в своей жизни.

В тот день он долго был на ногах, устал. Он был слабым, болезненным ребёнком, и глаза у него стали закрываться сами собой. Так он и уснул, на чьих-то руках, там же, на кладбище.

Следующий день оказался тоже странным для него. Зачем-то отец стал прощаться с ним, размяк, прослезился, что бывало редко. Отца он знал больше как строгого и хмурого. И он с самых малых лет был предоставлен самому себе. Мать, ещё при жизни, тоже немного уделяла ему времени. Её внимания больше требовали маленькие девочки, его, Понса, сёстры, крикливые… Как только он узнал их, когда они появились на свет, с тех пор так и не перестают кричать.

И его удивляло: из-за чего они всегда кричат.

И вот теперь это…

– Ну, езжай, сынок! – обнял на прощание старый бедный Жак своего маленького сына. – Твой дедушка Жюльен позаботится о тебе!.. Будет тебе в наставниках!

Он вывел Понса во двор. Там уже стояла повозка аббата, готовая к дальней дороге. Вышли во двор и его два старших брата. Сёстры – те ещё были малышки, и большую часть дня проводили в кровати.

Дедушка Жюльен, как того представил ему отец, хотел было помочь ему, Понсу, сесть в повозку.

Но он, отстранив его руку, сказал:

– Я сам!

Он вскарабкался на повозку и уселся посередине большого сиденья, обитого тёмной кожей, отдающей запахом чего-то уже знакомого ему.

Аббат добродушно рассмеялся:

– С таким иноком наш монастырь теперь заживёт!

Отец тоже засмеялся.

Он же, Понс, не понимал, почему они, взрослые, смеются и что в этом такого, если он хочет всё делать сам.

Аббат, забравшись в повозку, слегка подвинул его, сел рядом, взял в руки вожжи.

– Ну, с Богом! – сказал он и перекрестился. – Месье Жак, жду тебя на следующей неделе. У нас, в монастыре, освободилась вакансия казначея. Месье Бернар скончался… Рад буду хлопотать за тебя на эту должность!

Он подхлестнул вожжами по бокам лошадки:

– Пошла, пошла, Ленивая!

Повозка выкатилась за ворота усадьбы.