Пятьдесят оттенков хаки

Для меня теперь зеленая улица в политработники, где особых медицинских показаний не требуется, – он с превосходством посмотрел на незадачливого соседа и победоносно изрек: – А недогадливые будут вкалывать в особо вредных и главное весьма опасных условиях.

Вечером того же дня Куримов с нетерпением поджидал Тополевского «на хате», то и дело выглядывая из окна. Едва Андрей открыл дверь, Иван метнулся в коридор и задиристо похвастался:

– Я пролезу в любую дыру и скоро стану большим начальником.

– Флаг тебе в руки! – усмехнулся Андрей, снимая китель.

Иван забежал вперед и повысил голос:

– Вы все еще стучаться будете, входя в мой кабинет.

– Поживем – увидим.

– Чего не знаю, у добрых людей спрошу или вон жена поможет. Ей скоро рожать, а в роддоме бабы всякие лежат. В том числе и жены начальников. Она быстрехонько там все разнюхает, – он покосился на кухню. – Слышь, что ли, Надюха?

Та, запихнув в рот кашу, утвердительно промычала.

– Тебе бы самому надобно в госпиталь, Ваня.

Заждались там тебя, – Андрей решительно подвинул Ивана в сторону и стал мыть руки.

– Не понял, – опешил тот, хватая ртом воздух.

– Нервишки бы тебе подлечить, – посоветовал Тополевский.

Удивительно, но такие стычки не мешали Ивану уже через несколько минут, как ни в чем не бывало, постучаться к соседям и одолжить крупу, кастрюлю или даже деньги. Наутро в мотовозе он без зазрения совести злословил по поводу сложного нрава и ограниченности Тополевского.

Такова была суть натуры Куримова. В любом поступке он искренне верил в собственную непогрешимость. События очередного субботнего вечера не стали исключением.

…Белые ночи сбивали с привычного биоритма даже взрослых, не говоря уже о детях. Андрей безуспешно пытался уложить спать перевозбужденного предыдущей игрой сына. Тот под любым предлогом вскакивал в кроватке, ища повод продолжить веселье.

– Во, – обрадовался малыш, слыша, как включился холодильник.

– Ну-ка, спать! – пряча улыбку, нахмурился Андрей.

 – А то холодильник на тебя рассердится и перестанет работать. Помнишь, как быстро без него портится еда?

– Когда у меня после макалон живот болел?

– Да. Спасибо дяде Стасу, что одолжил денег на холодильник.

– Спа-си-ба, – старательно повторил сын.

– Ну, а теперь пора спать. По-солдатски, как я тебя учил.

Денис положил ладошки под щеку и стал усиленно сопеть. Его реснички потешно вздрагивали.