Чрез тернии к счастью

 – Доченька моя! Проснулась! Как ты перепугала нас!?

За спиной послышались шаги и голос лечащего врача:

– Попрошу всех выйти из палаты, – она подошла к приборам и аппаратуре за изголовьем больной. Отрегулировав некоторые и проверив капельницу, взглядом показала на последнюю, медсестре, а сама присела на стул около постели больной и вяла её запястье в руки. Нащупав пульс, притихла на мгновение и, положив руку обратно на постель, тихим голосом обратилась к больной:

– Ну, Ольга, как себя чувствуете? – Ольга повела слабый взгляд на женщину в белом.

Попыталась что-то сказать, раздвинув губы, но слов слышно не было. Больная была ещё очень слаба, и разговаривать ей было трудно. – Ну, ничего, ничего, – доктор погладила больную по худенькой руке. – Главное, что вы вернулись на нашу грешную землю, – врач улыбнулась, встретив взгляд несчастной женщины. – Набирайтесь сил. Окрепнете, тогда и поговорим. – Доктор встала и направилась к выходу, а по пути обращаясь к сестре, распорядилась: – Покормите больную слабым мясным бульоном.  – Медсестра, в знак того, что поняла, кивнула головой, и доктор вышла из палаты.

– Рая, поди с Васькой домой, хочь к нам, хочь к ним, к детям. Оленька очнулась и уже хорошо. А к ней пока не пускают. Отдохни до утра, а я посижу. – Сватья, жалеючи, уговаривала почти бесчувственную Раису Васильевну, до сих пор державшуюся изо всех сил, но сейчас вдруг, с приходом в себя дочери, лишившуюся этих сил.

– Какой тут отдых? – еле слышно промолвила быстро постаревшая за эти дни женщина.

– Ты так долго не протянешь, – не переставала уговаривать её сватья. – И сама свалишься, не дай Господи. – Но та продолжала сидеть, не в силах встать и уйти.

Мимо женщин прошла работник кухни с не большим подносиком покрытым салфеткой. Раиса Васильевна, как будто ожидала этого, подняла глаза на проходящую в белом женщину, входящую в палату к её дочери, встала и последовала за ней.

– Тётя Рая, – радостно обратилась сидевшая у постели больной, медсестра, – Олю можно покормить бульоном, и встала, забирая у вошедшей работницы кухни, поднос.

Раиса Васильевна тут же подошла к дочери и увидела её полуоткрытые глаза.

– Ну, как ты, доченька? – спросила мама, склоняясь над больной и пытаясь поцеловать дочку. Но не по росту узкий, больничный халат, одетый поверх своей одежды – коричневой кофточки и удлинённой тёмно-серой юбки, сковывал движения. Она с трудом дотянулась до щеки дочери и поцеловала.