«От тюрьмы да от чумы…». Путь доктора Коффера

Он прибыл, чтобы лечить нашу Анхен – бедная девочка сильно простудилась, набирая свежую воду из колодца, и заболела: у неё совсем пропал голос, зато появился сильный жар, сопровождающийся бредом. Её, побледневшую и трясущуюся в ознобе, уложили в постель, испуганная мать суетилась поблизости, не зная, как и чем помочь своему ребёнку.

– Я – за Клаусом, – заявил отец и отправился запрягать лошадь.

Городским лекарям он не доверял, и в этом я с ним был согласен. Все наши соседи уверяли, что доктор придёт, пустит кровь… и это – всё лечение! Впрочем, вырвать гнилой зуб они могли, но с этим справился бы любой цирюльник.

А вот загадочный отшельник, дядюшка Клаус – это совсем другое дело!

Помню, наша собака, лежащая у порога, встрепенулась и, насторожив уши, стала внимательно прислушиваться к посторонним шорохам… Тут же в доме появился дядя – словно весенний шмель влетел в окно. Лохматый, шумный, пропахший мёдом и воском. Он обнял маму и сразу же устремился к лежанке нашей Анхен. Там дядя погрузил три пальца правой руки, сомкнутых в щепотку, в пупок больной племянницы и стал поворачивать их против часовой стрелки… при этом что-то тихо и невнятно шептал… Потом он пошёл развязывать свои мешки, в которых привёз как лекарства, так и гостинцы из леса.

В коридоре он, шутя, поборолся с Карлом, и весело заметил отцу:

– Здоровый бычок у тебя растёт, Ганс!

Меня он тоже потрепал по загривку, затем выложил на стол мешочки и горшочки со снадобьями. Вместе с ними на стол выпала и сухая пчела.

– Как хорошо, что ты приехал, Клаус! – не могла нарадоваться мать.

Она уже уверовала в скорое выздоровление дочери.

– Да, – бубнил отец, топчась у двери. – Ты уж оставайся у нас до тех пор, пока Анхен не пойдёт на поправку!

Вдруг Анхен зашлась в кашле. Дядя внимательно прислушивался к нему.

– Успокойся, маленькая фея, – он погладил её по волосам. – Лоб горит… Ничего, кашель не такой уж опасный… А жар мы сейчас снимем!

– О, всемилостивый Господь, – прошептала мать и перекрестилась, – доченька, дядя Клаус тебе поможет… Чем же ты думаешь лечить её, братец?

– Иди, мать, накрой на стол, – приказал отец.

 – Скоро ужин. Тащи из запасов самое вкусное! Угостим Клауса по-королевски! Петер, помоги матери!

Я тут же нырнул в погреб. Где хранится самое ценное и вкусное, я прекрасно знал. Краем уха я слышал (видимо, потому что старался уловить каждое слово), что отвечал дядюшка на вопросы матери.