«От тюрьмы да от чумы…». Путь доктора Коффера

Ярко светила луна, немигающим оком обозревая земную поверхность. Россыпи звёзд, среди которых нет-нет, да и промелькнёт падающая искорка, усыпали небо, привлекая к себе взоры людей. Глядя на них, я пытался представить, что они хотят нам сказать… Чаще всего мне казалось, что звёзды хитро улыбаются или снисходительно над нами посмеиваются, словно знают наперёд всю нашу жизнь…

Мы собрали небольшую команду, в которую, кроме магистров Кольтенброка и Лидиса, вошли студенты Грюн, Лившиц, Брадис и другие, в числе коих находился, разумеется, и я.

Роли были распределены заранее: некоторые из студентов с масляными фонарями в руках отправились в разные концы улиц, выходящих к кладбищу и монастырю. Они должны были раскачивать фонарями в случае появления полицейского патруля. Завидев их предупреждающий сигнал, грабители тут же уходят сквозь щели в ограждении. Меня же привлекли для работы возле могилы. Я должен принять от мародёров тело и погрузить его на телегу, которую обещал доставить Жемайтис. Тот увозит мертвеца, а я должен буду восстановить прежний вид могилы и убрать все видимые следы преступления. Мне будут помогать двое из команды гробокопателей. Вся наша работа должна занять не более четверти часа.

Стоит ли говорить, что внутри меня дрожала каждая жилка? Ведь я встал на довольно скользкий путь: сейчас занимаюсь богопротивным делом, мало того, участвую в настоящем преступлении! Что сказали бы отец и мать, узнав об этом?.. Но было слишком поздно что-либо менять. И то обстоятельство, что я участвую в похищении трупа с кладбища в строго медицинских целях, и не единственный, кто занимался и занимается этим делом, – утешало меня слабо.

Примерно в час ночи неподалёку от кладбищенской калитки раздался тихий свист. Это прибыл Герман со своей командой. Я, помня собственную роль, подтянулся поближе к ним. Судя по звуку лошадиных подков и скрипу колёс телеги, раздавшемуся вскоре в ночной тьме, сюда же подъехал и Отто Жемайтис. Старый мародёр о чём-то быстро поговорил со стоящим на страже монахом, сунул тому что-то в руку и дал своей группе сигнал следовать вглубь кладбища.

Я направился за ними, мысленно сказав себе, довольно нелепые слова: «С богом…»

Кладбищенские воры тоже использовали масляные фонари. Работали они со знанием дела, быстро и ловко. Как выглядела могила ювелира Шухера, я уже знал, поскольку наведался сюда ещё вечером, когда завершился обряд погребения. Привести всё в первоначальный вид после изъятия трупа мне казалось задачей довольно простой.