«От тюрьмы да от чумы…». Путь доктора Коффера

– Могу предложить шнапс… Вчера купил в лавке Моргена…

– Это – как раз то, что сейчас нужно!

– А вот насчёт закуски извини… Ничего предложить не могу…

– Обойдёмся… У меня должна остаться луковица и пара сухарей…

Наутро в Университете (мне казалось, что от меня до сих пор воняет, но, слава богу, приятными запахами наше общество никогда не отличалось, так что ни у кого я не вызвал подозрений) стало известно, что полиция схватила двух школяров, стоящих на стрёме у гробокопателей. Это были Филипп Гросс и Якоб Лившиц.

Но, как мы и предполагали, против них у полиции ничего не было, так что в ближайшее время их должны отпустить. Отто Жемайтиса даже не задержали. Он сказал, что выпил лишнего и заснул в телеге. В ней и проспал до ночи…

Мы кое-как выдержали до конца лекции, которую читал доктор Майбах. Я к нему относился с неизменным уважением и не позволял своим приятелям подтрунивать над слегка чудаковатым профессором. В конце занятий он заявил нам:

– Вы много читаете и это – хорошо, – его взгляд опять искрился, как в тот первый день, когда я познакомился с ним.

 – Но на каждый час чтения должно быть два часа… раздумий!

Мне всегда казалось, что Иоганн Майбах хочет сказать нам нечто такое, что не входит в программу обучения и не написано на латыни в старых медицинских книгах. Огромный врачебный опыт сочетался у этого мудрого человека с удивительной сердечностью и интеллигентностью. Меня всегда восхищала его способность в любой ситуации выглядеть достойно.

И святая вера в то, что жизнь необходимо посвятить добрым делам.

– …Вы обязаны любить наше искусство, – продолжал доктор, – чтить учителей и приумножать данные ими знания. Вам следует быть милосердными, направлять режим больных к их выгоде, сообразно со своими силами и разумением, воздерживаясь от применения всякого вреда и несправедливости, никогда не иметь с ними любовных дел…

Говоря всё это, он следил за нашей реакцией. Хотя мы изрядно устали, но никто не осмелился перебивать известного учёного.

– Запомните, школяры, вы никому не должны давать просимого у вас смертельного средства, а женщинам – абортивного пессария и не производить иссечений у страдающих каменной болезнью…, пусть последним занимаются цирюльники…

– Профессор, а как определяется размер вознаграждения за труд врача? – поинтересовался Густав Грюн.

– Понимаю, серьёзный вопрос, – усмехнулся Майбах.