Битва… Интеллекта с Разумом. [Роман]

, – выдержав паузу, добавила:

– Благодарю тебя, Валерий Васильевич, за организацию этого вечера и за подготовку Влада, только ты его мог так настроить на родовой лад, это твоя заслуга изумительного исполнения песен Владиславом. Удивившись немного такому повороту беседы, Валерий, не спеша, достал сигарету, помяв её неоднократно пальцами рук, прикурил.

Со стороны можно было подумать, что он не слышал хвалебных дифирамбов в его адрес, и только после длительного молчания ответил:

– Да, я могу открыть и показать дорогу, к Огням Световита, к РОДЪУ и ЛАДЕ, а вот пойти по этому пути каждый решает сам… Ты, Валерия, и сама знаешь это и видела, что многие шли, да сходили с родовой дороги, в дремучую темноту светотеней жизни.

– Так что заслуга моя здесь, разве что баньку жарою наполнил, натопив печь докрасна.

– Многие тебя слушали Василич, да не многие услышали, а кто и услышал пошли сами, да вот беда… из них многие попали в гордячество гордунов, ослепнув от иллюзий успехов в материальной жизни, – с печалью в голосе произнесла Валерия.

Обменявшись короткими диалогами, собеседники молча сидели и курили, каждый из них был в своих мыслях.

Валерия Германовна всё пыталась постичь, напрягая всю свою силу мысли, почему стихи в Родовых частотах ненаписанных произведений, идущие из Родовой Вселенной, её мощнейший склад ума и интеллекта не опознаёт, не видит и не слышит… Да, что-то мешает, что-то не так, осознавала сказительница, но интеллект ответа не дал, что, как, и почему… и Валерия, не докурив, ушла в гущу творческих разговоров, в комнату отдыха при русской баньке.

Валерий Васильевич оставшись в уединении, попытался наслаждаться тишиной ночи, и погрузится в образы витавших в пространстве исполненных песен, но слова Германовны, о гордячестве гордунов выводили на мысли о многих его знакомых, близких и даже родственников, заражённых этим недугом.