Война умов

Уход из пространств земли Владык Кармы делало Сергея Яковлевича недосягаемым для какого-либо воздействия, хоть и существовала возможность у параллельных структур разведки совершить покушение на жизнь генерала, но он, ещё в начале своего восхождения на трон Власти, обставил всех службистов своими преданными, которых знал только лично, встречаясь с ними крайне редко и в исключительных случаях.

Ход плавных мыслей предстоящей недели был прерван вошедшим адъютантом.

– Господин Генерал, прибыли все участники обширного совещания, разрешите пригласить.

– Давай, валяй, – небрежно произнёс Сергей Яковлевич, выпуская сизый едкий дым сигары.

Молча, наблюдая, как прибывшие, приветствуя, рассаживаются за массивный прямоугольный стол, Сергей Яковлевич сканировал каждого своим пронизывающим взглядом, и только один участник совещания, где-то в глубинах сознания вызвал лёгкое недовольство своим сереньким видом и нечитаемой физиономией – это был руководитель Несистемного института Иннокентий Аронович.

Он никогда не вызывал у генерала никаких положительных ассоциаций и, тем более, каких-либо страхов, но что-то было в нём не так, а Сергей Яковлевич не мог уловить своим проницательным умом что именно не так в этом престарелом директоре института. Возникающие время от времени в голове генерала, вопросы к личности Иннокентия Ароновича всегда заканчивались одним лёгким негодованием, что он и его несистемный институт – хорошо приспособившиеся бездельники, от которых толку большого нет, а самое главное, что от них не исходит никакой опасности, и сегодняшнее наблюдение не было исключением, и плавно закончилось тем же устраивающим генерала рассуждением.

Видя отстранённый вид генерала, полковник Юрий Юдин, курировавший непосредственно на месте ход операции «Наведение морока на букву Ё», громко прокашлялся, захватив тем самым внимание своего начальника.

Сергей Яковлевич, бросив небрежный скользящий взгляд на полковника, твёрдым властным голосом произнёс:

– Докладывать всё в мелких деталях, и не забудь рассказать о том, что не вошло в официальные бумаги.

Юдин открыл большую, доверху набитую листами с машинописными текстами и фотографиями, чёрную папку в кожаном переплёте с теснёнными золотыми буквами его фамилии и инициалов, и стал чётко лаконично докладывать о первых итогах работы в Уральском регионе по закрытию русского вопроса на всей территории громадной страны.